Выбор Кота
Шрифт:
Валентайн преуспел в овладении новыми навыками. Он управлялся с мечом так же уверенно, как раньше — с винтовкой и парангом. Он поупражнялся в обращении с присланным Бурном автоматом — от него было мало пользы при стрельбе более чем на двести ярдов, но в ближнем бою он мог оказаться очень кстати.
По ночам он теперь видел почти так же хорошо, как днем (за исключением разве что очень удаленных предметов), и, не задумываясь, сыграл бы с Дювалье в игру «делай как я» даже на веревочной переправе. При этом он концентрировался на «подавлении сознания», сдерживая свою повышенную восприимчивость, как учил его Рю. Ему не нужно было
Даже Дювалье признала сверхъестественной его способность двигаться неслышно. Однажды вечером он подслушал ее разговор с Веллес, когда они думали, что он спит. Дювалье рассказала, как отдыхала, прислонившись к дереву, и почувствовала, что Валентайн рядом, только когда он тронул ее за плечо.
— Гм, это, должно быть, индейская кровь. Видела, какие у него волосы?
— Его мать была сиу. Нет, здесь что-то еще. Я прочла об этом в его досье: он чувствует Жнецов. Это случалось несколько раз, и тому были свидетели. Но только когда они активны. Он засекает их, когда они двигаются где-то поблизости, а если они спят — ничего. Он практически может определить их местонахождение. Это все равно что способность Жнецов улавливать нашу жизненную энергию, только наоборот.
Веллес задумалась:
— Странное дело. Может, он чует, как они связываются со своими Хозяевами?
— Возможно. Я слышала, что некоторые люди даже могут подражать свисту Жнецов, хотя никогда таких не встречала. Мне гораздо спокойнее спать, зная, что он рядом.
— Держу пари, он может оказать тебе ночью и более приятную услугу, — двусмысленно хихикнула Веллес.
— Заткнись, Дике. У меня к нему чисто профессиональный интерес.
— Хм. Хорошо, что я только вчера родилась, а то бы ни за что не поверила. Я буду скучать по домашнему хлебу и булочкам. Он честно драл задницу на кухне. О дровах теперь можно не беспокоиться — хватит до следующей весны.
Их сборы отдавались эхом в стенах Холла. Валентайн взглянул вверх, на сверкающие лампочки, и ему захотелось взять с собой одну из них. Это был бы очень полезный сувенир.
— Ты запросто можешь оставить здесь свои вещи, — сказала Дювалье. — Мы все так делаем. На ближайшее время это будет тем местом, которое можно назвать домом.
Появилась Веллес с тюком под мышкой.
— Я приготовила это для тебя, мой юный Призрак. В благодарность за вкусный хлеб и потрясающие истории вечером у костра. Кто бы мог подумать, что мне так понравятся рассказы про римских императоров и замшелые английские пьесу? Вот, возьми. — Она вручила ему тюк. — Я уже не очень ловко передвигаюсь, зато шью быстро, как ветер.
— Как тебе будет угодно, но лично я не назвал бы «Ричарда Третьего» замшелой английской пьесой, — ответил он, принимая у нее сложенное зеленое одеяние.
Он развязал бечевку и развернул длинный плащ для верховой езды.
— Прости, что не все пуговицы одинаковые. Знаешь, как оно бывает: пришлось кое-где использовать деревяшки, они надежнее.
Валентайн примерил подарок. Плащ была слегка линялый, серо-зеленый, с обратной стороны — черный, такой же, как у Дювалье. Он доходил до лодыжек, с разрезом сзади, чтобы было удобно сидеть в седле, и с петлями для ног. На плаще имелось множество карманов и пристегнутый шарф, которым можно было обмотать шею и прикрыть воротник.
— Так ты, значит, месяц назад сняла с меня мерки вовсе не для «статистики», а?
— Виновата. Будь осторожен, Валентайн, ладно? Плащ спасет тебя от ветра, но не от пуль. Такие плащи, как у Жнецов, захватили эти чертовы Медведи.
— Не хочешь ли всплакнуть и сказать ей спасибо, Вал? — поинтересовалась Дювалье.
— Спасибо, Дике. Я ценю твою заботу.
— Ты оценишь плащ в первую же бурю, с которой столкнешься. Носи на здоровье, Призрак.
Они отворили тяжелую входную дверь и вышли на утреннее солнце. Две чалые лошади щипали траву на лужайке. Рю вышел вслед за Котами. Лошади подняли головы и заржали.
— Подарок на прощание, — пояснил Рю. — Эта парочка — из табуна весьма коварных диких лошадей, обитающих в горах. Я их позвал, и они пришли.
— Тогда от них будет мало проку, — сказал Валентайн. Однажды в Миннесоте он потратил немало времени, пытаясь научить диких лошадей возить лес. — Их придется долго приручать.
Рю потрепал Валентайна по плечу:
— Этого не потребуется, Дэвид. Если так можно выразиться, я запрограммировал их на вас обоих. Они готовы вас слушаться. Проверьте сами.
Лошади, как будто прислушавшись к словам Рю, подошли к Котам.
— Пойду возьму овса на кухне, — сказала Дике. — Его вам хватит, пока не доберетесь до приграничного форта и не пополните запасы.
Валентайн с сомнением посмотрел на кобылу. Но она повернула морду в белую крапинку и спокойно глядела на Валентайна, как будто знала его всю жизнь. В знак приветствия она пожевала воротник его нового плаща. Он ухватился за гриву и вскочил на спину лошади, сжал ее бока ногами, и кобыла чуть отступила, поворачиваясь к Рю и его неземной красоты сестре-спутнице.
— У нас ведь есть под навесом седла и одеяла? — спросил Рю.
Дювалье бросила взгляд в сторону пристройки возле коптильни.
— Да, думаю, мы найдем что-нибудь подходящее. Спасибо, сэр. Это очень важно для нас.
Рю устремил на Валентайна свой проницательный взгляд:
— Семьдесят один день назад ты обвинил нас в том, что мы вас используем. Иногда я думаю, что мы воспринимаем людей как что-то само собой разумеющееся. Мы воюем на одной стороне, но умирать приходится в основном вам. Есть мнение, что, если мы будем делать для вас слишком много, вы станете от нас зависимы и перестанете совершенствоваться. Мне нравится эта теория, но аргументы в пользу того, чтобы не вмешиваться в развитие цивилизации, становятся сомнительными, когда куриане уже переделали ваш мир под собственные цели. Поэтому, если я могу помочь вам, моим детям, с помощью какого-нибудь трюка, я делаю это. И у меня для тебя, Дэвид, есть наготове один такой трюк, небольшой подарок.
Он протянул руку. В ней была маленькая треугольная лампочка, слабо сверкающая при дневном свете.
— Пусть она освещает тебе путь в темноте, когда все другие огни погаснут, — сказал он.
Сказал ли? Ткач не шевелил губами, а его слова запали Валентайну в сознание, как зрелый плод с урожайного дерева мудрости.
— Я думаю, ты знаешь, как с этим обращаться, — вымолвил Ткач. На этот раз своим обычным голосом.
— Оставить на солнце, — ответил Валентайн, беря в руки маленький предмет в форме пирамиды.