Выбор Кота
Шрифт:
Гроги-охранники отпрянули от вздрогнувшего Генерала, как будто он еще способен был собраться с силами и подняться после заданной трепки. Но это были всего лишь последние судороги. Охранники обменялись с Ан-Ха несколькими словами и бросились в его объятия.
Золотой тяжело дышал после перенесенного напряжения.
— Ты сам на себя не похож, мой Дэвид. Дай-ка я тебе помогу.
Его мохнатая морда склонилась над Валентайном. Сознание ускользало, как бы Дэвид ни пытался его удержать.
Соберись. Ощути боль. Почувствуй запах крови. Услышь орудийные выстрелы. Где они, кстати?
— Что ты сказал охранникам? — еле слышно спросил Валентайн.
И тут в коридоре раздались выстрелы.
— «Если
Грог напряг мускулы и разорвал сковывавшие Валентайна наручники.
Дверь отворилась, и в проеме возникла Алиса Дювалье, облаченная в форму «Ломаного креста». Латы придавали ей нелепый вид — как черепахе, забравшейся в слишком большой панцирь. На плечо она закинула винтовку, которая загораживала проход, а на поясе болталась обнаженная, испачканная кровью сабля. Пропотевшая повязка на голове едва прикрывала огненную растрепавшуюся шевелюру, под которой сверкали дикие и свирепые глаза.
— Некогда целоваться и ворковать, мальчики. Слишком горячо для этого.
Валентайн подумал, что это, скорее всего, сон, навеянный потерей крови.
— Али? — спросил он, — Что ты тут делаешь?
Она перезарядила магазин.
— Да, я собираюсь кормить грудью страуса. Так, что ли, Вал? Да я просто помогаю твоему остроухому дружку!
Ан-Ха схватил Валентайна на руки и пошел вслед за Кошкой по коридору. Впереди Валентайн увидел еще одного Золотого, вооруженного автоматом и палившего вдоль коридора. Они свернули в другую сторону, но он успел заметить, что там навалены мертвые тела. Валентайн чувствовал, что его несут куда-то вверх по ступенькам. И ему пришло на ум, что не так уж и плохо иметь партнером безумную женщину. По крайней мере, иногда. Потом он отключился.
— Самое трудное было понять, где именно ты находишься, — сказала ему Дювалье на следующий день.
Валентайн лежал в гамаке в гуще леса на берегу Миссури, довольно далеко к югу от базы «Ломаного креста». Поблизости храпел Ан-Ха с ППД в руках. Валентайн попивал травяной чай, чтобы облегчить боль. По словам Дювалье, такого подбитого глаза, как у него, ей прежде никогда не приходилось видеть.
— Я, конечно, постаралась устроить сладкую жизнь той колонне, что напала на Крылья Орла, но все-таки в первую очередь хотела выяснить расположение их базы. Дело заключалось в том, чтобы проникнуть в их лагерь и держать ухо востро. А те трюки, которые ты выкидывал, достойны лишь тупых Медведей. Спасибо большое, но я едва не получила пулю. Хотя не скажу, что твои выстрелы были плохи.
Она поцеловала повязку с левой стороны его щеки.
— Может, я познакомлю тебя со своим приятелем, когда смогу двигаться? — предложил он.
— Размечтался, Валентайн. Итак, я пришла в назначенное место и ждала, а ты, естественно, не появился. Ну, я оставила там записку и стала охотиться в Южной Омахе. Я вполне прилично составила карту базы. Прикинула численность «Ломаного креста» и обнаружила, что у них не слишком хорошо организована охрана. Генерал, я полагаю, собирался в будущем ее укрепить. Но на данный момент она хромает. И вот, значит, осматриваю я однажды западную стенку и вижу эту страшную обезьяну, которая старается быть осторожной, но шумит сильнее, чем бульдозер на бутылочной фабрике. Только я собралась разделаться с ним из укрытия, как вижу у него в руках это твое страшное ружье с необычным барабаном. Было бы слишком большим совпадением найти еще одно такое же в Небраске. Ну, я приставила ему саблю к горлу и стала задавать вопросы.
Ан-Ха приоткрыл один глаз и фыркнул, но спорить не стал.
— Выяснилось, что ты проник на базу, примерно с расстояния в полумилю они услышали взрыв, а на следующий день ты уже был схвачен. Он отправил своего приятеля на разведку, а сам решил просто вломиться через главные ворота
Тут в рассказ вмешался Ан-Ха:
— В конце концов Большой Человек пришел нам на помощь. В продовольствии, которое он отправлял Золотым, работающим у Генерала, он спрятал несколько ружей и гранат. Этого, конечно, было немного, но позволило им выбраться из своего загона.
— Я велела им разнести всю базу в клочья. И после этого уже дело заключалось лишь в том, чтобы вместе с твоим «дядюшкой» попытаться обнаружить вас одновременно с Генералом.
— И что случилось с базой?
— Их огневая мощь была все еще велика, хотя потери огромны. А мы затеяли сразу две спасательные операции: более скромную — ради тебя и более серьезную — по освобождению все еще остававшихся на базе грогов. В общем, я думаю, какое-то время нам не придется беспокоиться насчет «Ломаного креста». У них почти не осталось Жнецов. Может, им и удастся возобновить свою операцию, но на это уйдет время. Их бункер остался нетронутым. Нам не удалось проникнуть в самое их логово. Чтобы взорвать его, понадобятся команды Медведей.
Ан-Ха зевнул, обнажив клыки:
— Ха! Зачем, если за это дело возьмутся Золотые? Уж раз мы хорошие строители, то и разрушать умеем не хуже. Мы и сейчас уже используем мощные механизмы для пирамид, в которых похороним своих умерших. Над бункером «Ломаного креста», само собой.
— Старый конь, — сказал Валентайн. — А я-то думал, что маятник благодарности снова качнулся и он на твоей стороне. А выходит, я опять у тебя в долгу.
Грог дремал, его глаза были закрыты, так что ему пришлось прибегать к человеческой манере выражать несогласие, качая головой.
— Я уже говорил тебе, что между братьями разговор о благодарности неуместен, мой Дэвид. А лично мне всегда хотелось видеть мир шире.
— Нам тоже есть чему у вас поучиться. Этот сердечный корень запросто может расти на любой ферме Озарка. Везде, где только живет человек, есть вода и… удобрения. Так что идея вполне заслуживает внимания.
— Это можно организовать. У меня в мешке есть споры корня, ни один Золотой без них не путешествует.
— Что ты думаешь, Али? Мы ведь отправимся домой?
— Тебе надо еще немного прийти в себя. Почему ты всегда так торопишься?
Валентайн улыбнулся:
— Потому что жизнь коротка. Благодарение Богу. Она удивленно подняла брови и продолжала перебинтовывать его ногу.
Валентайн чувствовал, как сон снова наваливается на него. Он посмотрел на Ан-Ха. И подумал, что было бы, если бы Кошка и грог не встретились. Его больное сознание беспокоило его больше, чем израненное лицо. От чего они спасли его: от быстрой смерти или от бесконечной жизни? Он вспомнил тот узел, который сжался у него в животе, когда он понял, что его жизнь вот-вот оборвется. Разговаривал-то он тогда смело, но это были лишь слова, которые он едва выдохнул от боли. И когда холодное дуло пистолета уткнулось бы ему в затылок, то каким был бы его ответ? И каким стал бы его выбор? «Вопрос для философов», — как сказал Генерал.