Выбор пути
Шрифт:
— Да пофиг им твои снадобья — усмехнулась старуха — они ведь колдовские существа, нечисть. Ты что думаешь — замор им устроишь? Как рыбе какой-то? Нет, парень… не получится. А попробуешь их заклясть — они все вместе на тебя ополчатся, и я не ручаюсь за то, что ты потом горько не пожалеешь, что связался с этой толпой бабья. Пусть даже и водного бабья. Ты лучше подумай, как их уговорить людей не трогать! Я вот не знаю. Меня они на дух не переносят. Я ведь белая колдунья, их как говорится — антагонист. То есть — мы с ними враги. Они черные, я— белая. Они служат Моране, а я… неважно кому. В общем — белая я. Знаешь, на что у меня надежда… это на то, что ты их обольстишь.
— Что?! — я даже со стула подскочил — Как это, обольстишь?! Вы чего такое говорите?
— Как-как… как обольщают мужики баб? Рассказать тебе? — баба Нюра довольно ухмыльнулась — могу даже нарисовать! Или тебе лучше найти порнушку в интернете — посмотришь, просветишься! Ну чего вытаращился? У них все, как у обычных баб. Никакого рыбьего хвоста, никакой чешуи.
— Так какая же их честь — если они не те девчонки? — поймал я старуху на логическом несоответствии.
— Да не путай ты меня, олух царя небесного! А то и рассказывать не буду! — зло фыркнула ведьма — Часть памяти у них от девчонок, а вся суть этих созданий в том, чтобы нести зло людям! Когда те ублюдки убили девчонок, они и породили эту нечисть, вложили в них свое зло, которое потом в них же и ударило! И теперь зло живет в господском пруду! И никто не в силах это самое зло искоренить — только засыпать проклятый пруд! Спустить его к чертовой матери, да и всех делов-то! Только попробуй ты, докажи Самохину — мол, живут в пруду русалки и они всех на дно утаскивают. Я уже пыталась — он ржал так, что аж слезы потекли. Идиот, право слово — идиот!
Я сидел и не говорил ни слова. Честно — я не знал, что мне сказать. Голова шла кругом. В пруду живут русалки, и чтобы они людей не убивали — я что, должен русалок трахнуть?! Вы что, смеетесь? Вы в своем уме?!
Вот же черт… ну куда я вляпался?! Жил бы себе в райцентре на съемной квартире у Зинаиды Романовны (прикольная тетка, мы с ней даже подружились), ходил бы по участку, оформляя протоколы на придурков, выплескивающих помои на улицу, и горя бы не знал! Никаких тебе бесов, никаких русалок, никаких холодных мокрых задниц и ледяных передниц — ничего такого экстраординарного! И зачем я сюда поехал, в это долбанное Кучкино?!
— Что так обеспокоился? — подначила ведьма — Небось думаешь, каким хреном тебя занесло в эту проклятую деревню? Поздно уже! Вляпался! Теперь думай, как выбираться! Давай рассуждать разумно, без всяких там мужских истерик. Тебе оно надо, Машку вытаскивать? Женой она тебе все равно не будет. Полюбовницу надо? Ты что, без Машки не обойдешься? Баб тебе мало? По деревням небось и краше кого-нибудь найдешь. Черт с тобой — пусть даже замужнюю, есть такие, что муж только бухает, ее не пользует — так почему бы тебе такой бабенке не помочь? Грешным делом считаю — это не измена. Сам виноват, мерзавец — променял жену на бутылку с сивухой! Вот и не плошай! Бери бабенку-то! А что касается Машки… жила она без тебя, и еще проживет. Я присматриваю за ней — она сама об этом не догадывается, но присматриваю. И дом это проклятый время от времени снадобьем дельным поливаю, и заклятьем обхожу. Иначе бы он всю округу заразил, поганец такой! От нескольких кирпичей и весь дом заражается, и Зло тогда становится сильнее. Ну а что касается русалок… то же самое — жили же как-то без тебя. Ну да, иногда кто-то тонет. А что, на море никто не тонет? Или в речках? Да каждое лето только и слышишь — тут утопли, там утопли. Везде есть своя нечисть, и весь мир не защитишь! Конечно, неплохо было бы отпустить девчонок на волю… чтобы улетели душеньки их чистые, освободились от зла. Но это возможно только тогда, когда срок их вышел, который они сами себе назначили. А если не вышел… сложно их уговорить оставить свои безобразия. Там и кроме тех убиенных ублюдками девчонок русалок и русалов хватает. Не только именно эти девчонки топят и тащат на дно. Я же говорю — тонут каждое лето по одному человеку, а ты представляешь, сколько за сто с лишним лет там народу потонуло? И война была — люди топли, и отдыхающие после войны тонули, и в наше время гибнут. А иногда и по два, даже три человека сразу! В позапрошлом году лодка резиновая перевернулась, так сразу трое сгинуло — две девчонки и парень. Говорят — пьяные были в умат. Только я не особо в это верю — что пьяные. И опять же — трупы-то не нашли. Когда просто так тонут — трупы находят. А тут — никакого следа. Глубокий пруд, карстовые пещеры, корни деревьев — несут всю эту чушь, только откуда здесь пещеры? Откуда карстовые? Но что-то же надо сказать, вот власти и говорят всякую ерунду. Корреспондент даже приезжал — из одной телекомпании, что загробным голосом про чудеса вещает. Полазили, поснимали, потом видела я эту передачу — так рассказали о пруде, что можно сразу крест на этом деле ставить. После таких завываний никто не поверит, что в пруду и правда живет настоящее Зло. В общем — думай, парень. Мой совет — забей ты на это дело. И на Машку. И живи, радуйся жизни. Так будет правильно. Практично.
— А совесть? —
— Дурак ты, вот кто! — беззлобно, и вроде как даже с нотками уважения бросила старуха — дурак и есть. И почему-то я так и думала, что ты мне эдакое сказанешь. Честно скажу, вначале ошибалась в тебе. Вижу — красавчик, сердцеед, морда смазливенькая, сам такой весь… хмм… ничего не надо ему, кроме самого себя! Перекати-поле по жизни! А ты вон чего… Впрочем, мне не впервой в людях ошибаться. Как хочешь это понимай. Пробуй, рискуй — получится, так я тебе в пояс поклонюсь, обязана буду. Не получится… ну… каждый сам кузнец своей судьбы. Не жилось тебе спокойно — так давай, дерзай!
— Расскажите мне, как этих русалок увидеть. Когда они появятся, как мне их вызвать, как с ними говорить, чем заинтересовать. И где, в каком месте — может у них какое-то определенное место есть на пруду? И чем можно их соблазнить… хмм… ну… кроме моей скромной личности. Может подарки им какие-то по вкусу? Еда какая-нибудь? Или еще что-то?
— Места у них особого нет, но в твоих интересах разговаривать там, где тебе будет удобнее. Ну не в камыши же залезать, в грязь по колено! Вызвать их можно заклинанием-приговором, я потом тебе его напишу. Или запомнишь — оно легкое. Выходят они после зимы в ночь с тридцатого апреля на первое мая. Слышал про Вальпургиеву ночь? Ну вот, это самое что ни на есть время нечисти. Они поднимаются со дна, играются, занимаются любовью и ждут, не подойдет ли к берегу какой-нибудь глупый человек. Тогда бы они его схватили, залюбили до смерти и унесли в глубины пруда. Ну а потом, после первого мая, они будут отсыпаться, и когда вода совсем согреется — время от времени подымаются к поверхности, чтобы утащить к себе зазевавшегося купальщика или купальщицу. Подарки? Они очень любят расчесываться. У них красивые белые с прозеленью волосы, и они их постоянно расчесывают. Кстати — русалочьи волосы очень ценный магический материал, используемый во множестве сильных заклятий. От многих болезней. И вообще… например — с ними, волосами этими, можно сделать очень сильное любовное заклятие. Приворот такой, что даже ты его скорее всего не перебьешь. Но речь не о том. Итак — любят они красивые гребни, расчески. Любят зеркальца — они в них смотрятся, когда расчесываются. Ну и… вроде как все. Вроде бы. Вообще, говорили что русалки якобы цацки всякие любят — перстни, браслеты, серьги… но кто же им их даст, они же денег стоят, и немалых. Обычно если хотят задобрить русалок — дают им гребни. Ну так уж повелось на Руси.
— Послушайте… а если с ними обменяться? — задумался я — Если им жертву дать? Человека.
— Что?! — бабка даже привстала — ты охренел?! Какую, к черту, жертву?! Ты чего?! Нечисти — людскую жертву?!
— Есть у меня одна идея на этот счет, не кипятитесь… я сейчас вам все расскажу.
И я рассказал. О двух ублюдках, которые изнасиловали и убили соседку, о том, как я расправился с одним, и как собираюсь расправиться с другим. И что для этого хочу сделать.
Старуха выслушала меня, потом долга молчала, чертя своим ухоженным пальцем по столешнице, покрытой застиранной, но дочиста отбеленной скатертью. Затем неохотно, скрипучим недовольным голосом начала:
— Мне это очень не нравится, не скрою! Отдавать нечисти людей — это неправильно. Но разве можно назвать этих ублюдков людьми? Это же твари! Мерзкие, подлые твари — самая настоящая, черная-пречерная нечисть! Да будет ли злом отдать нечисть нечисти? И да, мне кажется — это сработает. Русалки ненавидят насильников. Особенно ЭТИ русалки. Помнят, что с ними творили мерзкие пьяные ублюдки больше ста лет тому назад. И они устроят им хорошенькое наказание! Ох, и устроят! Мне даже думать страшно, что они с ними сделают. И за этих мразей можно выторговать у Агриппины прощение нашей деревне. Ну а что касается других утопленников — ну чтобы люди в пруду больше не тонули — тут я сомневаюсь. Если только русалки оттуда совсем уйдут. Но ты же ведь понимаешь, что это невозможно. Они не согласятся переселиться в другое место. А даже если согласятся — как ты договоришься с ТЕМИ русалками? Ведь в другом месте свои русалки! Хоть парочка, да есть! И свой Водяной есть! Зачем им чужие русалки? Единственное… это как-то их упросить некоторое время не трогать наших купальщиков. На несколько лет. Но это уж как договоришься! Какие у тебя способности к торгу! Ладно, Вася… хорошо поговорили. Иди домой, занимайся своими делами. Вальпургиева ночь через три дня, так что готовься — ищи тех двух ублюдков, думай, как поведешь разговор с русалками, а я тоже подумаю, как и что делать. Ах да, забыла! Сейчас!
Ведьма поднялась и быстро, как молодая шмыгнула в соседнюю комнату. Через несколько минут вышла оттуда с листком бумаги, сунула его мне в руки:
— Спрячь. Выучишь — сожги. Не надо, чтобы кто-то знал этот вызов. Ни к чему. Ну все, все… шагай! Заговорились с тобой, а у меня еще дел куча! Куры не кормлены, огород не полит, и вообще — тебе пора свои дела делать. Гуляй!
Она довольно таки бесцеремонно вытолкнула меня из комнаты, подтолкнула к выходу из коридора, и уже когда я переступал порог, выходя на крыльцо, задумчиво бросила мне вслед: