Выбор варианта
Шрифт:
— Господи, помоги… Помоги, господи…
Как известно, в падающем самолете атеистов не бывает…
— Вот!
На ладони лекаря, в маленькой лужице крови и гноя лежал кусочек металла, поблескивая острым краем.
— Держи ложку, лекарь…
Рану я промывала всей имеющейся водой, плеская серебряной миской от души…
Из комнаты Сейда я вышла мокрая и пропотевшая насквозь, отчетливо понимая — не зря хирурги свой хлеб едят, ой, не зря… Ноги подрагивали в коленях, ломило мышцы, как-будто я смену в цехе за станком отработала!
Там еще суетились служанки и солдаты,
— Все, лацита тиргус, я сделала, что могла. Дальше зависит не от меня. Но перевязку я сделаю утром сама… Вот, на память…
На ладони у меня лежал тот самый комочек металла. Похоже, стрела была старая, с трещиной и, когда вытаскивали — эта крошка осталась в ране. Если нет заражения крови — завтра утром придет в себя. Если есть…
Тиргус сидел, смотрел в огонь и, по морщинистому лицу бежали мутноватые старческие слезы…
— Матиуш…
— Слушаю, рава.
— Матиуш, тиргусу бы вина горячего и уложить его. Попробуй?
— Да, рава, Лейна. Сейчас прикажу…
Я вернулась в комнату, служанки уже заканчивали подтирать пол, Сейд лежал на чистой кровати, а на лбу у него — кроваво-красная тряпка…
Все же ярга дает очень красивый и яркий цвет. А кислота, любая, практически, снимает жар. Так что ничего страшного, даже если лоб окрасится. Лишь бы выжил…
— Дайма, ты ночью сидеть будешь?
— Я, рава Лейна.
— Ну, вели принести матрас и подушку, я тут на полу подремлю. Если что — сразу же буди. И пить давай, сколько запросит. Вот что в кувшине есть — то и давай.
Отвар ярги с медом я наболтала лично. Кислое питье собьет температуру, хотя, я посмотрела на Сейда — лежит он спокойно, не мечется. Возможно, боль утихла, пусть и не полностью…
Уснула я сразу, как только легла. И проснулась от сиплого голоса:
— Пить…
Дайма сладко похрапывала прямо на стуле. Надо бы ее уложить — вымоталась совсем. Вряд ли она спала, когда её любимчик заболел. Судя по её красным рукам, сложенным на животе, она меняла тряпку с отваром ярги на лбу тирга не один раз.
Сейд был бледен, с пересохшими губами, глаза ввалились и выглядел он отвратительно. Но был в сознании!
— Сейчас, тирг, сейчас… Рот открой!
И я поднесла к его губам большую серебряную ложку с питьем.
Глава 42
Так нас и застал лацита тиргус.
Я сидела на кровати Сейда и медленно, по ложечке, вливала в него кислое питьё. Выглядел лацита тиргус так, что сразу становилось понятно, он стар и не слишком здоров…
Проснулась Дайна, нас всех выставили из комнаты и тиргус остался говорить с сыном. Но сперва спросил у меня, не повредит ли ему разговор.
Я чувствовала себя очень неловко. У нас к больным, да еще в хирургию, пускают, конечно. Но нужно одеть халат и сменку, да и состояние больного врачи оценивают. А я откуда могла знать, можно ему говорить или нет? Он в сознании, но слабый. Температуры, вроде как, нет, но я даже рану
— Кашу, жидкую, без молока. Можно меда положить или сливок, но — без молока. И питья пусть еще кувшин сделают. И крепкий отвар ярги прокипятят — примочки делать.
Пришел Сарс, он тоже ночевал в замке, хоть и жил рядом.
— Так тирс Матиуш велел остаться. И комнату мне выделили и покормили уже с утра. Как он там?
— В сознание пришел, сейчас нужно будет бинты сменить. А потом можно вам и домой до вечера. Я тут побуду с тиргом.
Лацита тиргус вышел из комнаты сына спокойный. То, что Сейд в сознании,
подействовало на него благотворно.
— Скажи, рава Лейна, что еще нужно делать? Может какие травы нужны или напитки? Только скажи — все будет.
— Лацита тиргус, я не лекарь и не слишком в лечении разбираюсь. Хорошо бы травницу пригласить — может быть что-то подскажет.
— Травницу?! Может лучше лекарей?
— Лацита тиргус, я не знаю, вылечу ли я тирга, но точно знаю одно. Если я заболею — ваших лекарей я близко не подпущу! Идиоты самодовольные! Лекарь, лацита тиргус, должен всю жизнь учится и знать, как тело человека устроено. А не рассуждать о разлитии черной слизи. Так-то трепаться и я могу! Да кто хочешь может, лишь бы деньги платили. А из всех троих, что вчера были, только Сарс учится новому.
Вот представьте, что меня нет… Ну, вот не было шторма, мой корабль остался цел и я к вам не попала…
Ваши доктора пытались лечить нарыв микстурой! Любой полковой лекарь вам скажет, что при таких болячках микстура — как мертвому припарки. А эти старались свой образ великих целителей поддержать в ваших глазах.
Это Сарс предложил руку отнять — тогда у тирга Сейда был бы хоть шанс выжить. Но вы его и не стали слушать. Понимаю, страшно, конечно, сына инвалидом оставить, да… Но ведь лучше жить, пусть и без руки, чем умереть. И вот они бы на пару сына вам и добили. Знаете, лацита тиргус, в чем разница между Сарсом и теми лекарями? Сарс до сих пор учится! Взрослый мужик, войну прошел, а не побрезговал новое что-то узнать. А эти двое… Я им скотину не доверю лечить, не то, что человека… И травница, ежели толковая — она всю жизнь учится и узнает новое. Так что, если хотите сыну помочь — лучше соберите несколько травниц, кто поопытнее. Я поговорю с ними, может что-то и узнаю нужное.
Сейда кормили завтраком, а я разговаривала с Сарсом. Мне завтрак лацита тиргус велел накрыть в другой комнате. И сам с нами сидел, пил чай. Прислушивался к нашему разговору.
Сарс оказался очень интересный дядька. Любопытствовал, зачем руки мыть заставила, да еще и два раза.
Я выкатила ему целую лекцию о микробах и гигиене. Объяснила, что в микроскоп сама микробов видела, что у нас эти знания не являются тайными, наоборот, государство заботится, чтобы все знали про важность чистоты. Прямо в школах этому учат.