Выбор
Шрифт:
Мишель вместе с полковником Риббоком приехала в Ливерморскую Лабораторию. Здесь по заданию полковника проводили экспертизу ряда препаратов, которые были использованы для «незаметных» убийств ряда людей из справочника «Кто есть кто в Америке».
Способы убийств часто были настолько экзотичны, что составляли немалую загадку даже для ученых столь высокого класса, которые работали в Ливерморе. Поэтому для решения этих загадок были задействованы многие лаборатории — экспертиза проходила на междисциплинарном уровне. Но особо важным — как специально любил подчеркивать полковник — было то, что удалось заинтересовать
Кол Малюта был одним из немногих, которым удалось выскользнуть из Украины еще в самом начале гражданской войны. Он имел удостоверение капитана яхты — и был действительно прекрасным капитаном яхты. И одной темной ночью он вместе со своей семьей вышел в штормовое море. Дело было поздней осенью, в самые холода, — но море было подернуто льдом только у берега. Вырубить из льда впаянную в него яхту было для Кола и его детей делом десяти минут…
Плавание было долгим, голодным и опасным — но все же благополучно завершилось в самом Стамбуле. Кол Малюта идеально выбрал время побега: начинающиеся боевые действия сделали пограничников уже небоеспособными, — но яхты еще не были разбиты или потоплены. А также — их еще не успели разобрать на дрова.
…Потом он довольно быстро попал в США, где вначале получил документы беженца. Однако уже через 4 года он имел Гражданство США в полном объеме. А еще через несколько лет — получил Нобелевскую премию по медицине уже как гражданин США и представитель научной общественности этой страны.
Вероятно, он был единственным человеком, который не родился на территории США, но который, тем не менее, был постоянным экспертом Совета национальной безопасности США и соответствующей комиссии Конгресса.
Эти факты, конечно, не афишировали, — но полковник Риббок и Мишель о них знали. Полковник также был хорошо знаком с Колом — их личное знакомство длилось уже несколько лет. А вот Мишель предстояло сегодня увидеть Кола впервые.
— Это он? — тихо спросила Мишель, когда они с полковником увидели невысокого коренастого человека, идущего по коридору.
Он настолько живо напоминал Хироширо Номуши, что на минуту Мишель даже закрыла глаза и помотала головой. Затем она открыла глаза и посмотрела еще раз. До чего же похож! Та же крупная голова на короткой шее. То же обаяние личности, которое буквально струится от него и чувствуется даже на расстоянии. Кажущаяся неуклюжесть движений, — но это пока стоит. А когда идет — то его стелющаяся энергичная походка кажется еще более стремительной, чем есть на самом деле. При взгляде на него сразу ощущаешь, что энергия в этом человеке бьет буквально через край.
От Хироширо Номуши шедшего отличали также коротко подстриженные, но слегка вьющиеся совершенно седые волосы. И еще улыбка: искренняя, веселая и весьма энергичная.
— Привет, Кол! — сказал Риббок. Не то чтобы он был особенно близок с Колом Малютой, — просто
— Привет, Джордж! Как поживает Лаура? Как дети? Наверное, так подросли, что я их уже и не узнаю? И познакомь же меня с этой девушкой, наконец!
— Кол! Это доктор социологии, мисс Мишель Статтон из Аналитического отдела АНБ, — мы вместе работаем над этим расследованием. Мишель, это — Кол Малюта. Его звания и прочие регалии я упускаю — они достаточно известны всем. Ты доволен? — закончил он представление обращением к Колу.
— Теперь — да. Теперь я знаю, что с ней и при ней можно разговаривать обо всем. — улыбнулся Кол Малюта и пожал руку Мишель.
— Да, это так. Так что там у нас нового? Мы довольно давно не были здесь, а результаты экспертизы лучше всего узнавать в устном виде. И особенно — от тебя! Ты всегда говоришь гораздо больше, чем пишешь.
— Да, это так! Один мой друг — ты его не знаешь, это еще в Украине — часто говорил мне по телефону: «Я знаю, что ты не писатель, и поэтому можешь не утруждать себя с ответом на это письмо»… — глаза Кола на минуту затуманились воспоминанием.
— Так вот. — после паузы продолжил он — Положение, если говорить серьезно, не такое уж страшное и безнадежное, как тебе представляется. В основном, практически все технологии, которые были использованы для убийств, начало свое имеют либо еще в СССР, либо в странах, которые образовались вследствие распада СССР. Я не имею в виду, что их разработали именно там. Более того: многие способы убийства имеют явные указания на то, что их пытались адаптировать уже под «высокие технологии» развитых стран. Но начиналось все это именно оттуда — из СССР или стран СНГ.
Ты можешь удивиться этому обстоятельству — однако ничего особенно нового для себя я так и не увидел. Возможно, — за исключением вещества, при помощи которого был убит Пак И. Это что-то новенькое, — но и в этом случае я не сомневаюсь, что и оно также было разработано на территории бывшего СССР. Однако — в отличие от всего другого — это произошло сравнительно недавно: одна из биохимических реакций была опубликована только в прошлом году, так что сделали этот препарат не ранее, чем год назад.
По ряду косвенных признаков я бы сказал, что большинство технологических решений имеют своеобразный «арабский» привкус.
— Ты хочешь сказать, что они изготовлены в арабских странах? — заинтересованно спросил полковник. Это уже было кое-что!
— Скорее всего — да. И причем с активным использованием ДОКУМЕНТАЦИИ, изготовленной много лет назад еще в СССР. Знаешь, чувствуется эдакая «застылость», косность решений. Тебе это трудно понять — ты не научный работник, и, главное, никогда не работал в СССР… Но все же попробую объяснить.
Когда тебе нужно разработать что-то новое, но то, в чем ты не специалист — ну, например, хотя бы приклад для твоего любимого пистолета. Что ты делаешь? — быстро спросил Кол, обращаясь к полковнику.
Мишель удивленно смотрела на Кола, — но тот, казалось, говорил совершенно серьезно. И, что самое удивительное, полковник Риббок воспринимал эту манеру разговора тоже совершенно серьезно.
«Подожди-ка! А не составляют ли они дуальную пару? Надо присмотреться!» — подумала Мишель.
А Кол тем временем, не дожидаясь ответа, продолжал: