Выбор
Шрифт:
Лиза покачала головой. Разговор становился все более утомительным. Она собиралась провести вечер после первого рабочего дня совсем иначе: не вспоминая изжившие себя отношения, а думая о том, что ждет впереди. Ей хотелось сосредоточиться на событиях в новой клинике, подумать о пациентах и тактике лечения, о том, как лучше вести себя с коллегами, чтобы добиться здоровой и комфортной атмосферы. И еще хотелось подумать о мужчине, который сегодня произвел на нее такое впечатление. Подумать спокойно, в тишине, вдали от посторонних глаз. Раевский во все это абсолютно не вписывался.
— Нас нет, Руслан. И, наверно,
— Я не могу тебя отпустить! — что-то изменилось в его голосе, глаза потемнели, выдавая напряжение и… страсть?
Только этого не хватало! Лиза ощутила, что ее охватывает паника. Он вряд ли решится удерживать ее силой, но и на то, что мужчина так просто согласится уйти, было непохоже. И что же ей делать теперь?
Ответ пришел так неожиданно, что Ильина изумилась не меньше Руслана, который буквально оторопел, увидев остановившегося возле них мужчину.
— Елизавета Андреевна, простите, что заставил ждать, пациент задержал. Но теперь мы может ехать.
Глава 8
Какое-то время Павел молчал, обдумывая случившееся и пытаясь дать оценку своему поступку. Куда больше ему понравилось бы объяснение, что им в данный момент двигало желание помочь оказавшейся в затруднительном положении женщине. Но все обстояло совсем не так, и глупо было врать самому себе. Совсем не благие намерения управляли им, а банальная ревность.
Соболев нахмурился, покосившись на сидящую рядом Лизу. К счастью, та настолько была поглощена собственными мыслями, что не заметила, как изменилось его лицо.
Ревность? Как такое вообще было возможно? Как можно ревновать человека, которого всего несколько часов назад ты знать не знал? Он этого не понимал, зато прекрасно отдавал себе отчет, что права на подобное чувство у него нет. Что с того, что недавно в кабинете Ильина поддалась на какой-то момент его обаянию? Это ровным счетом ни о чем не говорило.
Она могла быть замужем или, по меньшей мере, не свободна, и это оказалось бы вполне логично. Скорее, Павел удивился бы, если бы такая роскошная женщина была одинокой.
Странно, что подобные мысли прежде не приходили ему в голову. Ни утром, когда он кинулся вслед за взволновавшей его незнакомкой. Ни после, в кабинете, где его неожиданно застала Лиза.
А если это действительно муж? Павел бросил взгляд на стиснутые на коленях руки женщины, но отсутствие кольца не успокоило. Сам никогда его не носил — мешало в работе, поэтому ориентироваться на такую мелочь было нельзя. Тем не менее выяснить, кто именно только что донимал Ильину, очень хотелось. Как и узнать, что она сама думает обо всем этом.
— Спасибо… — ее голос прозвучал ниже привычного и явно взволнованно. Но в чем именно заключалась причина беспокойства? Соболев бы предпочел, чтобы Лизу волновало его присутствие, а не мысли о мужчине, разговору с которым он помешал. Но, как бы ни хотелось так мыслить, понимал, что именно этот разговор, вероятнее всего, и встревожил ее спутницу.
— Мне показалось, что помощь не помешает.
— Верно, — Лиза ответила так же тихо, будто опасаясь, что их могут услышать. — Я рада, что вы оказались рядом. Эта
— И я рад, — совершенно искренне отозвался Павел. — Только мне показалось, что мы перешли на «ты».
Он взглянул на Ильину и не смог сдержать удовлетворенной улыбки. Его слова не только помогли женщине отвлечься от недавнего неприятного инцидента, но и напомнили другой момент — то, что случилось в кабинете и что Павел не отказался бы повторить. И продолжить.
— Верно, — Лиза чуть смущенно улыбнулась. — Хотя, признаться, я представляла общение со своим противником совсем иным.
Соболев рассмеялся. Сейчас упоминание о предстоящей борьбе за должность заведующего представлялось чем-то нелепым и немыслимым. Да, он осознавал, что этого не избежать, и как бы ни была Ильина очарована им, вряд ли она уступит место, на которое сама претендует. Но сейчас думать об этом ему не хотелось. Как и о чем-то другом, связанном с клиникой. Позже разберется и в том, зачем Лизе понадобилась эта должность, и в том, как продемонстрировать всем, и, в первую очередь, начальству, свое собственное превосходство и пригодность для этой работы. Но не теперь. Теперь же ему хотелось воспользоваться моментом, который свел их вместе. Прекрасную женщину и покоренного ею мужчину. И забыть, хоть на время, обо всем остальном.
Разумеется, рассчитывать в первый день знакомства на что-то серьезное не приходилось, но и просто находиться в ее обществе было приятно. И, как подсказывал опыт, Лиза тоже вовсе не тяготилась компанией.
Это воодушевило. Какое-то время они ехали молча, и Павел позволил себе погрузиться в собственные фантазии. Те самые, в которых находящаяся рядом женщина играла весьма важную роль.
— Останови здесь, пожалуйста, — дорога оказалась короче, чем ему бы хотелось, о чем он и сообщил Лизе, улыбаясь и наблюдая за ее реакцией. Как она поведет себя дальше? Наскоро попрощается и поспешит уйти из машины? Или станет говорить какие-то банальности про трудный первый рабочий день и усталость? Ведь не может не понимать, какие мысли и желания сейчас его одолевают.
— Мне нужно идти, — она не стала ничего объяснять, но в ее голосе — или ему показалось? — прозвучали нотки сожаления. Павел кивнул.
— Лиза, послушай. Я не буду лукавить и говорить, что не рад тому, что ты сейчас здесь. Я весь день придумывал повод, чтобы продолжить наше общение в, так сказать, другой обстановке. А получилось, что повод нашелся сам. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной мне. И как бы ни мечтал поскорее оказаться с тобой в постели, все же готов подождать. Не обещаю, что меня хватит надолго, но все же предвкушение обостряет ощущения. Мне это нравится.
Она опешила от такой прямоты. Их взгляды встретились, и все другие слова куда-то подевались. Как и мысли, нужные и логичные. Их просто не осталось, за исключением одной-единственной: что эта женщина так близка сейчас. И так желанна.
Слишком желанна. Ему следовало бы как-то скрыть свое возбуждение, но Павел будто утратил возможность соображать. Смотрел и смотрел в потемневшие глаза Лизы, на ее губы, находящиеся совсем рядом, и ничего не мог поделать с собой.
— Прости, — наконец, выдавил из себя, все так же не в силах ни отвести взгляд, ни отстраниться.