Выбор
Шрифт:
Я кивнул. А что мне еще оставалось делать? Главное, завладеть ее оружием, а там посмотрим, кто из нас будет задавать вопросы. Я уже прикидывал, как бы половчее схватить пушку этой красавицы (а ведь она действительно красавица, черт побери!..), но сделать мне этого так и не пришлось.
Неожиданно с улицы донеслись громкие голоса, веселое ржание, кто-то подергал входную дверь, а потом нажал на кнопку звонка.
— С ума сошли? — хмуро спросила Кира, недовольно глядя на дверь. — Закрыто уже!
Звонок не смолкал. Его дребезжащая трель гулким эхом отдавалась в полутемном помещении. Звонивший, наверное, улегся на кнопку и ни в какую не хотел с нее вставать.
Кира отпустила
Вокруг меня что-то произошло. Все предметы стали словно бы ярче и грубее, звуки сделались четче и резче, исчез запах табачного дыма, и воздух превратился в невыносимо свежую, какую-то густую субстанцию, которую с трудом удавалось протиснуть в легкие. Голова на миг закружилась, и в мозгу вспыхнула уверенность, что трогать этот пистолет мне сейчас никак нельзя. Потому что он очень скоро может понадобиться… Понадобиться Кире…
Я покрутил головой. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Все стало как прежде. Единственное, что осталось в моем сознании, это твердая уверенность, что мне нельзя прикасаться к этому оружию. И еще недоуменное удивление — что же это такое было?!
Кира о чем-то спорила возле дверей. Из-за ее плеча время от времени выныривала усатая морда, лет примерно двадцати. Морда заглядывала в зал, указывала на меня глазами и что-то возмущенно говорила по-испански. Что-то, не совсем мне понятное — плохо я знаю испанский, просто отвратительно! Кира тоже что-то отвечала ей. На улице, за спиной этой морды, маячили еще несколько аналогичных созданий — штук пять. Не все были усатыми, но все как один изрядно поддавшими. Это было хорошо понятно по тому, как усатая морда порой пыталась во время разговора переходить на русский и французский языки. Неудачно пыталась — я почти ничего не разобрал. Наверное, русский и французский были для него еще менее родными языками, чем для меня — испанский. Но кажется, усатая морда хотела попасть в клуб, а Кира этому ее желанию ожесточенно сопротивлялась. Морда же возмущалась тем, что вот, мол, ему (то есть мне) можно ночью сидеть в ВЭС, а им (то есть мордам) нельзя. Это, мол, несправедливо, они тоже имеют право и так далее…
Кира повысила голос, попыталась захлопнуть дверь, но этому помешала просунутая в щель нога одной из морд. Нога оказалась громадной, примерно восьмидесятого размера (если я и преувеличил, то самую малость!). Кира громко произнесла длинную фразу, слов примерно из двадцати, и, насколько я понял, ни одного приличного среди них не было. Но морду это нисколько не смутило — она продолжала напирать. Тогда Кира со всей силы саданула пяткой по втиснувшейся в дверную щель ноге.
Кира была босиком, но, видимо, она очень постаралась доставить гостю неприятные ощущения. И весьма в этом начинании преуспела. Потому что морда исказилась от боли, взвыла, выдала не менее длинную (и не более приличную) фразу, отпихнула Киру в сторону и ввалилась в клуб. Я подвигал плечами. Вечер грозил закончиться хорошей потасовкой, потому что под усатой мордой оказалось довольно спортивное тело с накачанными мышцами. Остальные морды нерешительно топтались на улице, но я знал, что стоит начаться драке, и они тут же окажутся внутри. Интересно, подумал я, а знаете ли вы, ребята, что такое ушу? Но драки не получилось.
Кира решительным шагом прошла мимо меня и взяла со стола пистолет. Губы ее дрожали от ярости, брови были сдвинуты. Я ожидал, что она наставит пистолет на этого хулигана и велит ему убираться восвояси. И
Грохот пистолета на миг заложил уши. Я увидел, как морды побледнели, усы их поникли и, испуганно озираясь, они быстренько исчезли из глаз. Последней покидала поле боя та самая усатая морда, что успела уже ворваться в клуб. Она исхитрилась даже пролепетать извинения и прикрыть за собой дверь. Кира плюнула, выругалась и со злостью запустила ей вслед пистолетом, который пролетел через все помещение, стукнулся рукояткой о дверь, упал на пол и выстрелил еще раз.
— Дура! — вздрогнул я. Мне показалось, что пуля просвистела прямо возле меня.
— Заткнись!!! — рявкнула Кира.
Она плюхнулась на стул и закинула ногу на ногу.
— Сволочи! — произнесла она, постепенно успокаиваясь. — Ни стыда, ни совести! Говорю же — закрыто! Козлы…
Я прислушался. Мне показалось, что на улице нарастает звук полицейской сирены. И я уже представил себе, как мне придется давать объяснения местным симонам в качестве свидетеля, а может быть, и соучастника. Но звук полицейской сирены пронесся мимо и, затихая, удалился.
— Повезло, — вздохнул я.
— Чего? — переспросила Кира. Она все еще хмурилась.
— Я говорю, повезло, что полиция не заявилась.
— Куда?! — удивилась Кира.
— Сюда. — Я тоже был слегка удивлен.
— А что ей здесь делать?! — продолжала недоумевать Кира.
— А… А разве они не слышали выстрела?
— Слышали, наверное, — пожала плечами Кира. — Ну и что?
— Как это — что?! — Я был удивлен уже не «слегка».
— А! Понятно! — улыбнулась Кира. — Ты думал?.. Нет! Чтобы полицейские отреагировали на выстрел, это должен быть выстрел из пушки! Причем удачный выстрел! И непременно — по их полицейскому участку.
— И часто у тебя бывает так… как сегодня? — поинтересовался я.
— Случается, — пожала плечами Кира. — А что?
— Нет, ничего, — ответил я и подумал, что мне очень крупно повезло. Ведь Кира могла с таким же успехом пальнуть и в меня. Вместо того чтобы вести со мной светские (или не очень светские — смотря как оценивать) беседы.
Много разного я слышал о Великой Колумбии. Особенно часто говорили о строгости здешней полиции. Да я и сам однажды стал свидетелем ее жесткой работы. А точнее сказать, не свидетелем, а пострадавшим.
Дело было лет семь назад. Я тогда приехал для встречи со своим агентом в Медельин — город в штате Новая Гранада. Это было мое первое посещение Великой Колумбии. Я еще не знал, что местные таможенники очень агрессивно относятся к наличию в багаже огнестрельного оружия. Это незнание стоило мне трех недель тюремного заключения в местной каталажке и двух месяцев хождения по инстанциям в надежде получить обратно мою «пушку». Потом я махнул рукой и оставил свой пистолет на память колумбийской полиции. Хорошо еще, что это была не моя любимая «Кобра». Я как почувствовал и взял сюда новенький «Титан», с которым не так жалко было расставаться.
Но после сегодняшнего случая я подумал, что либо порядки в стране радикальным образом переменились, либо мне в тот раз просто не повезло. Ведь если даже Кира спокойно может позволить себе держать дома оружие и палить из него в белый свет как в копеечку, то что тут еще можно сказать?!
Каракас, невесело подумал я. Запрет на ношение оружия и чрезвычайные полномочия местной полиции, помноженные на местный темперамент… Веселая здесь, наверное, жизнь…
Кира уже успела остыть. Она поправила волосы, одернула рубашку и сказала: