Выбор
Шрифт:
Власом младший тронул отца за локоть, пока тот перевёл взгляд на белую визитку смотря на тёмно-синий восьмигранник и фамильный герб, как это было принято у родословных англичан. А на обратной стороне только телефон. Власов старший убрал визитку во внутренний карман куртки. Посмотрев на сына, он тихо ответил, – пойдём сын. Поход за грибами окончен…
И Власов старший двинулся в сторону кромки леса, к оставленным рюкзакам. Сын, поравнявшись с отцом и шуршав листве сапогами, на ходу взвесив стопку папок, шепнул, – нас только что завербовали, или мне показалось?
– Я думаю над этим, – кивнул глава
Власом младший, вороша сознание, добавил, – последняя задача, это… конечно…
– …обсудим в конторе, – быстро перебил отец.
Добравшись-таки до походных рюкзаков, и собрав разложенную провизию и уложив папку с крайне секретными данными, в итоге Игорь Клементьевич глянул в корзинку с утренним уловом грибов, и философски усмехнулся, – лисички, твою мать!
Обыденность
Российская Федерация, Москва.
30 марта 2009 года, 23.32
Квартирка Александра Сокольского
– Чёрт побери, как же болит голова! – мысленно проговорил молодой брюнет, сидевший на диване, – достало! – бранился юноша едва слышно, ощущая пульсирующую зубную боль. Она огнём разливалась по челюсти и слово молот ударяла в левую часть черепной коробки. Та и без того устала за долгую напряжённую неделю.
Понедельник, ближе к полуночи разболелся зуб мудрости. Да так разболелся, что на время все глобальные проблемы человечества и отдельных лиц показались ему сущей безделицей по сравнению с этим беспощадным испытанием здоровья, силы воли, и наконец, терпения. Ведь такую мучительную боль терпеть больше было нельзя.
– …надо что-то делать, иначе я сума сойду! – размышлял юноша, с задумчивым и напряженным видом, потрогав больную сторону рукой.
Побродив томным, и в тоже время озабоченным острой болью взглядом, Александр Сокольский хаотично соображал, как бы от неё избавиться.
– Угораздило же в столь поздний час ей проявиться! – с легкой ироничной ухмылкой процедил сквозь зубы юноша, – надо быстро это решать! Хотя, как быстро решать?
На часах, уже переведенных на летнее время, мигала цифра, указывающая на то, что все клиники уже закрыты. До круглосуточных ехать не ближний свет, несмотря на удачное расположение места жительства. К тому же, последняя таблетка, имеющаяся в арсенале домашних лекарств, никак не действовала.
И похоже, даже не собиралась.
С этими, весьма оптимистичными мыслями, посидев недолго в скованной позе, юноша встал с дивана цвета сочной травы и пошатывающимся шагом побрел к шкафу. При этом он едва не споткнулся о здоровенную гантель, которой размахивал весь вечер в порыве сжечь и без того недостающие калории.
Несмотря на вес всего в шестьдесят семь килограмм и рост примерно около ста семидесяти семи сантиметров, парень имел спортивную фигуру и не капли лишнего веса. К тому же, всю сознательную жизнь он был очень подвижен. Сказывалась огромная приверженность
Грузный шкаф достался по наследству от прабабушки, как и всё, что находилось в его маленькой квартирке отдавало старинной советской эпохой. Конечно, это было немного не современно для него, но он был рад тому, что и это есть.
Медленно, со скрипом поворачивая к себе дверцу, на которой было расположено больше зеркало с вкраплениями трещин и патины от прошедших десятилетий, Александр взглянул в него.
Ужасно.
Карие глаза почернели, и уже не отдавали блеском шоколадного оттенка. Они были насыщены дьявольской чернотой. Вокруг зрачков пустили паутинку полопавшиеся маленькие сосуды. Посмотрев в глаза и не отыскав там надежды на облегчение, он стал дальше просматривать в себе признаки внутренней боли. Под озорными в обыденной жизни глазами, а теперь совершенно бесчувственными, залегли круги синевы. Толи от вечного недосыпания, заданного столичным ритмом жизни, толи от внутренней боли. Лицо треугольной формы побледнело больше обычного, излучая далеко нездоровый и обеспокоенный вид. Бывало время, когда кожа всегда была смуглой даже самой холодной зимой, сейчас же на бледном лице ввалились щеки.
Сокольский набрал в грудь побольше воздуха и надув ввалившиеся щеки, стал медленно выпускать воздух через маленькое отверстие тонких сжатых губ. Ему думалось, что вот он выдавит весь воздух, а с ним и ноющую боль, мелкие неурядицы, накопившиеся за неделю, усталость и просто тоску. Ещё он сожалел о том, что мысленное избавление от боли ему так и не удалось.
Вытравив из себя остатки воздуха, постояв в позе порабощения и преклонения перед здравым смыслом, Сокольский ехидно улыбнулся, скорее не из-за недовольства своим болезненным видом, а из-за нагнетаемой им самим ситуации…
– Да, уж красавчик! Надо идти в аптеку, – твердо решил для себя Александр.
Не закрывая дверцу шкафа, он подошел к стене и включил яркое освещение. На потолке висела люстра, сделанная из металла и деревянных элементов. Возрастом она превосходила новоиспечённого владельца квартиры раза в два. В свете яркой обстановки озарился гармоничный порядок. Все вещи были четко определены по своим местам и с расчётливой необходимостью.
Большой угловой компьютерный стол, простенький, но уютный был единственной современной вещью, относящейся к разряду мебели. Остальное же походило на собрание антиквариата, и находилось в достойном состоянии.
На столе был расположен монитор, среднего размера, конечно немого мелковат для своей ниши, но вполне удобный в использовании. Перед монитором красовалась маленькая сувенирная машинка, подаренная Александру другом на восемнадцатилетние. Остановивши на ней взгляд, юноша сказал про себя, – неужели прошло четыре года? Как же быстро летит время, чёрт побери!
Но это была далеко не единственная сувенирная модель из малочисленной коллекции. Было еще три, размером побольше, но это были особые модели, кстати, тоже подаренные в разные года и разными людьми, знающими пристрастие Александра к определенному автопрому.