Выбор
Шрифт:
– Отец, не в свой же день рождения о грустном! – попытался сменить тему Власов младший, оглядевшись по сторонам и в зеркала заднего вида. На пыльной грунтовой дороге хвоста не было, и это радовало, как никогда.
– А когда сын? – вздохнул пожилой жилистый мужчина, снова потрогав рукой восьмигранный продолговатый кристалл и задумался про себя, мимолётно скользнув по профилю сына, – правильный выбор делаю я? Справится ли он с грядущими испытаниями?
Вдруг голос, который поселился в его голове после события в далёкой молодости и незримо направляющий его десятки лет, вновь пропел сюрреалистическим тоном и отразился лёгкой вибрацией в кристалле, – отбрось сомнения и делай ты что должно. Ваш путь благой, хоть методы
Власов старший ответил мысленно голосу в сознании, окинув послевоенные и уже набирающие некую безмятежность пахотные угодья и то, куда стремятся с раннего утра они, отец и сын, по воле незримого шепота, – к чему ты подводишь меня, к чему готовиться им после нас?
Власов младший понимая, что отец снова пустился мыслями в будущее, пытаясь найти там верный и логически продуманный ответ, и подметив в зеркало заднего вида, что отец трогает амулет, который он не снимал никогда, обращаясь к артефакту в минуты сложного выбора, проговорил для родителя, – отец. Мы справимся со всем грядущим, иначе просто нельзя. Кстати, твоя просьба о расширении штата обрела процедуру. Наши контакты собирают досье по лучшим техническим и военным учебным заведениям республик. Анализ личных дел претендентов из числа студентов, выпускников и аспирантов начнётся через неделю. Особо одарённых вербовать планируем начать с октября. Введём их в структуру Лубянки согласно нашим потребностям, подтянем по всем параметрам, и поэтапно, как будут морально готовы внедрим в штат агентства.
Власов старший вырвался из сознания в ожидании дополнений от шёпота, и обратился к сыну, – прекрасно! Молодая кровь на не помешает.
Власов младший кивнул, проехав через перекресток полей, разделённых лесными посадками орешника, тутовника, дикой алычи и прочих южных деревьев, – юное сознание более податливо. Всё будет хорошо отец! – и немного замявшись, видя вдалеке небольшой южный хутор, добавил, – почему именно в этот день?
Аркадий Соломонович скорее уже почувствовав нежели подметив далекий хуторок сквозь слегка запылённое лобовое стекло, пояснил, пробежавшись голубоглазым взором по уютному кожаному салону советского автомобиля, остановившись на картонной коробке, которая лежала на полу в ногах за водительским креслом, – нужно положить на хранение одну штуку…
Власов младший хмыкнул, – серьёзно? И ради чего мы пропускаем твой праздник, который могли бы провести в кругу семьи, среди друзей, в агентстве?
Власов старший глянув на молодой, но уже закалённый невзгодами разведывательной военной службы профиль лица отпрыска, серьёзным тоном ответил, – запомни сын. В будущем тебе, вам будут попадаться вещи, хм, выходящие за рамки человеческого восприятия, природа которых не будет подлежать анализу и тем более проецированию на них опыта и знаний, накопленных за прожитые тобою годы. И некоторые, так сказать, устройства, механизмы или артефакты не будут поняты лучшими учёными агентства и тобой даже когда ты доживешь до моих лет и более, а научно-технологический прогресс общества достигнет самых смелых идей современных фантастов. А от некоторых, так сказать элементов, нужно будет оградить человечество на века, ибо не сдюжите, ибо опасно. Что собственно мы и сделаем сегодня.
Власов младший было недовольно насупился, что родитель умолчал о деталях, но потом вспомнил про картонную коробку, которую отец вроде бы обыденно взял с собой из столицы и вез её не в сопровождении конвоя, не в сейфе, не в прохладную тьму в ночи, а как обычный ничем неприметный багаж. Власов младший было подумал, что это очередная кипа секретных документов, которую надо или изучить, или передать в поездке, или спрятать подальше от городов и ищеек Организации Объединённых Наций.
– Та ещё банда… – невольно подумал про себя Клементий, понимая, какие истинные цели будет преследовать ООН в будущем. И кому будет в
Вздохнув, младший из четы Власовых, оглядев налитые золотом колосья ржи, мельтешащие по бокам автомобиля, добавил вслух, – понял тебя отец. Мне стоит знать, что ты собираешься спрятать, и на долго ли?
Власов старший, не отрывая правой руки от кристалла, покрытого белой хлопковой рубашкой, всё ещё ощущая тепло и вибрацию, исходящую от диковинного артефакта, кивнул, –прозрачный минерал, ясный словно чистейший алмаз, идеальная гладкая сфера размером с мяч для гандбола при этом лёгкая как хлеба батон. Может рождать яркое свечение во тьме, когда напитается дневным светом. А ещё в её глубине, изредка возникает пульсация искр тёмно-синего насыщенного цвета. Возникая из глубины сферы, импульсы растекаются волнами по поверхности и сходят на нет. У них есть ритм.
– Хм… передатчик? – предположил сын, сам того, не ведая слегка сбавив скорость.
Отец кивнул, бросив задумчивый взгляд на коробку, – я было тоже так подумал…
– …однако, – протянул Клементий, выуживая информацию от родителя и руководителя в одном лице.
Аркадий Соломонович насупился, – …обстоятельства… при которых сфера была найдена… место и время, и люди… в общем оно выходит за рамки человеческих технологий.
– А… – начал был сын, уже воображая ожесточенную кровопролитную борьбу за артефакт, но отец его перебил, развеяв фантазии, – лето сорок пятого, Амазонские джунгли. Исследовательская экспедиция агентства шла по следам, как мы думали уже последней из канувших в лета поисковой группы из ячейки Аненербе…
– …ух! – вставил юный Власов, сощурив голубые как небо глаза на загорелом лице, – я-то думал мы перебили всех окультников из их числа…
– …почти. Как ты знаешь, наци уже на излёте собственных сил и ресурсов пытались найти действенные побрякушки прошлых цивилизаций, которые, как они свято верили помогут им в разработке оружия по контролю над сознание и духовность человека, но…
– Наши настигли группу и… – предположил Власом младший и старший кивнув, продолжил, – да. Но когда наш отряд настиг противника на рассвете, земля, где стояли наци на ночлеге была усыпана гильзами, некоторые из них пали под перекрёстным огнём, кто-то застрелился от собственной руки, кто-то воткнул нож себе в шею, в сердце, иные вырезали себе глаза…
– …жертвоприношение? Собственно, не жалко! – хмыкнул Власов младший, на счету которого был не один десяток подстреленных им фашистов за годы войны.
– Эту версию сразу отмели, – покачал головой Власов Старший. Юный чекист выдал, – англичане? Американцы?
– Исключено, за этими голубчиками мы пристально следим. Они сейчас обносят всю Европу, экспроприируют заводы и персонал, под видом поисков фашистов. Потрошители немецких технологий… те ещё благодетели, заварили сами кашу, – опять мотнул седовласой головой руководитель агентства, при этом скрипнув зубами от знания, кто и зачем развязал мировую войну, – возвращаясь в джунгли. В общем, нигде не было ни следа, ни тел тех, кто ликвидировал отряд фашистов. Николай Петрович с подчинёнными осмотрели тогда тела.
– Мистика, не иначе! – сухо подметил молодой агент, пытаясь построить картинку на маломальских данных.
– Но не отсутствие следов противника, сгубившего группу наци поразило нашу команду больше всего, – продолжил глава агентства, не отрывая взгляда от картонной коробки, в которой в завернутый в тряпки лежал шар, – место. Это был древний каменной город индейцев, поглощенный джунглями, укрытый высокими деревьями, опутанный лианами и смешенный с подлеском.
Власом младший, слушая пересказ отца о том, какие трудности выпали поисковой экспедиции на пути следования за нацисткой группой, сам не заметил того, как по наитию пересек очередной перекресток полей и лесопосадок и вырулил на плотную грунтовую дорогу, ведущую ко въезду хуторок.