Выбор
Шрифт:
И ведь знает, гад, что сейчас я не смогу опровергнуть сказанное, поэтому нагло пользуется этим.
– Конечно! Все спортсмены хорошо кушают, ведь им нужны силы, – нахожусь с ответом я.
– Макс, а ты тоже футболом занимаешься? – загораются глаза у сына. Футбол – это его всё!
– Нет, я пловец, – ах, вот оно что! Значит, пловец. Как же я раньше не догадалась?! – И твоя мама абсолютно права: правильное и здоровое питание —залог успеха. Так что ешь, иначе я твою порцию доем, – выразительно кивает на полную тарелку Никитки.
И если это не чудо
И что? Вот так просто, да? А сколько я танцев с бубнами перетанцевала, сколько уговоров, спекуляций и шантажа конфетами и мультиками перепробовала – бесполезно.
–Мам, Макс, смотрите, я все съел! – гордо заявляет сын, демонстрируя пустую тарелку!
Поблагодарив за ужин, Никитка вскакивает с места и близко подходит к нашему гостю. На его лице палитра из обожания и раболепия.
– А ты посмотришь со мной еще «Трансформеров»? – шепчет на ухо Максиму так, будто это их личный секрет.
Я напрягаюсь. Это выглядит настолько лично и сокровенно, что я чувствую себя здесь лишней и виноватой, что подслушала то, что сказано не для моих ушей.
Замечаю, как напрягаются плечи Филатова. Его взгляд растерянно мечется от пустой тарелки до меня и обратно. Неужели мистер «мне на всех и на все пофиг» нервничает? Нервничает перед ребенком? Максим смотрит на меня с немым вопросом, а я пожимаю плечами, давая ему право выбора определиться с решением самостоятельно.
Филатов по-мужски скупо еле заметно кивает.
– Спасибо, – все так же на ухо шепчет ему Никитка и уносится в комнату, оставляя нас одних.
Моя кухня и так мизерная, но сейчас она сжимается до микроскопических размеров, где ясно ощущается напряжение. Воздух вокруг нас наэлектризовывается и мне становится трудно дышать. Рядом с этим мужчиной.
– Спасибо, – одновременно произносим мы и оторопело смотрим друг на друга.
Я не понимаю, что происходит, но меня штормит, как подростка. Не знаю, чем занять руки, поэтому хватаю салфетку и начинаю рвать ее на мелкие кусочки. Кажется, мне самой нужен психолог. Прямо сейчас, вот в эту самую секунду, потому что то, что происходит со мной необъяснимо даже мне как специалисту.
Мерзавец наблюдает за салфеткой, ухмыляясь. Его губы сексуально растягиваются, а я нервно сглатываю. Черт.
– Я хотел сказать – спасибо за ужин.
– А я – спасибо за сына, – вот черт, как-то неоднозначно прозвучало, поэтому спешу себя поправить. – Ну в том смысле, что убедили Никиту поесть. У нас с этим небольшие проблемы. Еще с младенчества, – под внимательным взглядом Филатова кромсаю несчастную салфетку.
– Прости, – выдыхаю и кручу головой. – Не знаю, зачем я это тебе… то есть вам… – кажется, я схожу с ума, а мой диплом психолога сгорает от стыда на полке.
Мой поток несуразного бреда прерывает мелодия моего мобильника. Где-то из прихожей разносится по квартире трель, и я прошу Никитку принести телефон.
Сын прибегает на кухню,
– Мам, а это у тебя откуда? Можно посмотреть?
Мой телефон натужно разрывается, высвечивая имя Георгия Артуровича. Мне приходится срочно ответить, потому что просто так вне работы и тем более в такой поздний час Манукян звонить не будет.
– На работе подарили, – первое, что приходит в голову, бросаю я и выбегаю из кухни.
В принципе, я не соврала. Ведь эту книгу Даня подарил мне во время нашей с ним работы, но почему-то чувствую я себя лгуньей. Оставляю мысли на потом и переключаюсь на Манукяна, который доходчиво сообщает о том, что после обеда, пока я занималась с Даней, у моей «пациентки» из стационара случилась паническая атака. Дежурный психотерапевт назначил женщине Феназепам, от чего она вскоре уснула.
Меня эта информация крайне удивляет и огорчает, потому что сегодняшним утром мы с ней встречались и ее эмоциональное состояние было стабильным. Женщина даже пыталась шутить. Что успело произойти?
В то время, как Георгий Артурович просит меня отнестись со всей внимательностью к «пациентке», из прихожей доносится громкий удар, отчего я чуть не роняю телефон.
Поспешно выбегаю из комнаты, попутно прощаясь с начальством, и натыкаюсь на стоящего в прихожей обескураженного Никитку.
– Что случилось? – обращаюсь к сыну. – Откуда грохот?
– Макс ушел, – расстроенно отвечает.
– Как ушел? – ничего не понимаю.
– Не знаю. Просто встал и ушел, – обиженно дует губки Никитка. – Он обещал досмотреть Трансформеров со мной, – бубнит.
– Просто взял и ушел? Ничего не сказав? – я недоверчиво смотрю на сына.
Никитка кивает и несчастно опустив головку, плетется в комнату.
Что такого могло произойти за пять минут моего отсутствия, чтобы человек, не попрощавшись, выскочил из квартиры, хлопнув при этом дверью?
Захожу в кухню и вожу глазами: книга брошена на стуле, в раковине – тарелка и одна вилка, а на столе – моя с нетронутым ужином и пустая Никиткина. Будто тут и не было никого. Только запах цитруса и древесных переливов говорит о том, что мне не показалось. Он здесь был… Мужчина…
19. Максим
Вворачиваю кулак в почтовые ящики на первом этаже. Мне срочно необходимо выплеснуть свою разрушительную энергию, пока я не разнес гребанную планету к чертовой матери.
Садиться за руль в таком состоянии как минимум чревато стихийными последствиями, и пусть в моей башке тараканы отплясывают безумный фокстрот, но я еще в состоянии здраво расценивать свои действия. Поэтому устраиваюсь на лавочке детской площадки и прикуриваю сигарету. Расслабляющий дым проникает в легкие и разливает никотин по венам. Жадно затягиваюсь, ощущая как крамольные мысли водят хороводы в башке. Встряхнув головой, достаю телефон, набираю Андрюху и предупреждаю о том, что собираюсь подъехать к нему в бассейн. Остудить мозги и пыл мне сейчас крайне необходимо, иначе взорвусь.