Выбор
Шрифт:
— Зачем?
— А затем, что я очень хочу знать, что же все-таки происходит во дворце. — Леор встал с табурета и прошел по комнате, остановился возле камина. — Мы ведь с тобой как умные люди и опытные следователи понимаем, что смерть не могла наступить ни с того ни с сего… Есть причина. Есть тот, кому эта смерть выгодна… ну, или кто мог бы ее желать по какой-то другой причине. Я бы, если совсем честно, подумал на королеву… Эти измены… Но с другой стороны…
— Королева?! — вскричал с негодованием Фавер. — Ее величество? Не могла!
— Не могла, — кивнул задумчиво Леор. —
— Магу…
— Магу. Вот тут я магу верю… — Леор повернулся к рыцарю. — Значит, ты принимаешь помощь какой-нибудь девицы, рассказываешь ей, что получил рану от тех самых разбойников, увеличиваешь количество этих головорезов вдвое… или втрое… В общем, врешь напропалую, чтобы произвести впечатление на девушек. Можешь даже обещать жениться. Понятно?
— Понятно.
— А для чего?
— Для чего? — спросил Фавер.
— Я хочу знать, не происходило ли во дворце в течение последних трех дней что-нибудь странное. Или хотя бы необычное. Или хоть что-то, заслуживающее упоминания в разговоре. Особенно меня интересует «птичник» и наши уважаемые скульпторы. — Леор дернул себя за мочку уха, что обычно указывало на легкое раздражение следователя. — Не могли они, видите ли, найти жидкость… Скульптуру сделать могли, сунуть в нее что угодно — могли, а вот достать это что угодно — нет… Мы ведь с тобой ничему не верим, правда, Фавер?
Фавер кивнул, однако сомнение в его взгляде осталось. Но спорить он не стал.
Когда маг явился за ним и отвел в комнату к «птичкам», Фавер выполнил указания советника со всем старанием. Он слегка — очень тихо — застонал, когда одна из девиц сняла с его предплечья окровавленную повязку, и болезненно, но мужественно морщился, пока рану смазывали каким-то бальзамом, а руку обвязывали платком.
Перевязка перешла в беседу, «птички» слушали рассказ рыцаря, восхищенно вскрикивая в нужных местах повествования и не сводя с него горящих глаз. Конечно, подумал Фавер, теперь «птичник» наверняка распустят, и девушкам придется разъезжаться по домам, так и не получив приданого, так что он, Фавер, для них — последняя возможность романтического приключения; но потом рыцарь напомнил себе, что выполняет важное задание Леора, и перестал отвлекаться на ерунду.
Правда, к вечеру он узнал не слишком много.
Улов Леора был гораздо богаче.
За три дня до смерти короля во дворце и вправду произошло нечто необычное. И неприятное.
Советнику рассказала об этом посудомойка с королевской кухни. Леор отправился туда, чтобы чего-нибудь перекусить. Благородный господин отправился к красоткам, сказал Леор повару, а о нем, о своем секретаре, естественно, забыл.
Так всегда бывает, сказал повар. Благородные к простым людям относятся как к предметам — попользовался и выбросил. А что, спросил повар, молодой рыцарь и вправду служит в Имперском Коллегиуме? Это он будет искать того, кто короля убил?
Леор стал рассказывать, обитатели кухни собрались вокруг него — не часто им доводится послушать человека из самой Империи, да еще столько попутешествовавшего…
— У
— У нас скучно? — обиделись кухонные работники. — Да у нас, если хотите знать, господин хороший, столица, между прочим. И такое иногда происходит, что…
— Ну что такое у вас может произойти? — не поверил Леор. — Поварята подрались?
— И подрались! Не поварята, а паж ее величества с приезжим этим подмастерьем скульптора. И не подрались, а сразились в поединке. По-благородному!
— С подмастерьем по-благородному? — снова усомнился Леор. — Паж-то, как я понимаю, из дворян, а подмастерье…
— Тоже, оказалось, из дворян! Он же с мечом ходил с самого начала. Девки из «птичника» болтали, что он последний из братьев, ему не досталось даже титула… Но дворянин. Сцепился из-за девки с пажом, не поделили, значит, за железяки схватились. Стонг, который паж, решил, что с подмастерьем легко справится, да не тут-то было. Все лицо ему этот подмастерье порезал. Просто в клочья!
Поединок, правда, произошел давно, почти за месяц до смерти короля. Но то, что участие в нем принимал скульптор, заставило Леора взять этот случай на заметку. С одной стороны — дело житейское и обычное, с другой — один из поединщиков мог быть замешан в смерти короля.
— Дуэль… — наморщив нос, сказал Леор. — В Империи каждый день по сто дуэлей происходит.
— А так, чтобы девушка к лютому зверю в клетку бросилась — тоже сто раз в день бывает? — обиделась за родной дворец посудомойка. — Чтобы молодая красивая девка ко льву в клетку по своей воле прыгнула — бывает? Вот у нас третьего дня…
История была и вправду необычная.
Фрейлина ее величества ночью отправилась в королевский зверинец, который находился за дворцом на берегу озера, да и прыгнула в вольер. Случайно она туда упасть не могла, соглашались все, там нужно было перелезть через ограждения, потом перешагнуть через загнутые вовнутрь прутья клетки и только потом прыгнуть вниз, ко льву.
Зверей ночью не охраняли, утром смотритель пришел, глядь — а клетка льва залита кровью, кости лежат, обрывки одежды. Кинулись выяснять, оказалось, что фрейлина королевы, Альва. Только по одежде узнали, по волосам светлым да по родинке на уцелевшей руке.
Альва погибла, точно, только вот почему она в клетку полезла — так никто и не понял. И если бы не просто так, а от любви неразделенной, но ведь все у нее было хорошо. И жених был, и король, опять же…
В этом месте истории рассказчица замялась, но Леор уже вцепился в нее мертвой хваткой. Ночь, в которую Альва с собой покончила, не простой ночью была. Альвина очередь пришла к королю идти. Она и сходила. А из королевской опочивальни пошла не в комнату «птичника», а почему-то прямо в зверинец. Король что-то не так сделал? Да ну, вряд ли… Сколько девиц через его опочивальню прошло, и без слез даже, а с удовольствием и прибылью, а она… Ну стал бы кто-то себе век укорачивать, если бы его король вниманием одарил да еще и денежек подкинул? Скажите, стал бы? Уехала бы Альва из дворца в имение к родителям, а там через месяц-другой и свадьбу сыграла бы… И жених у нее, опять же…