Выбор
Шрифт:
Габи вкатила на подъездную дорожку, слегка охнула, выбираясь из машины, а потом храбро зашагала к двери. Молли встретила ее на крыльце и не спеша обнюхала цветочную клумбу, прежде чем запрыгнуть на пассажирское сиденье. Габи еще раз охнула, когда садилась в машину, потом опустила окно, чтобы Молли, по своему обыкновению, могла высунуть голову.
Ветеринарная клиника находилась всего в паре минут езды; Габи въехала на парковку, прислушиваясь к скрежету гравия под колесами. Здание клиники — викторианской постройки, приземистое, потрепанное — больше
Дверь отворилась с громким скрипом, и Молли натянула поводок, ощутив типичный запах ветеринарной клиники. Габи подошла к столику секретарши, но, прежде чем она успела заговорить, та встала и спросила:
— Это Молли?
Габи не стала скрывать удивления. Она по-прежнему не могла привыкнуть к жизни в маленьком городе.
— Да. Я Габи Холланд.
— Приятно познакомиться. А я Терри. Прекрасная собака.
— Спасибо.
— А мы гадали, когда же вы приедете. Вам ведь нужно успеть на работу, если я не ошибаюсь. Пройдемте в кабинет. Можете заполнить все бумаги там. Сюда, пожалуйста. Врач сейчас вас примет. Долго ждать не придется, он уже почти освободился.
— Отлично, — улыбнулась Габи. — Я очень признательна.
Секретарша провела ее в смежную комнату. Там стояли весы, и она помогла Молли забраться на них.
— Не стоит благодарности. Кроме того, я все время привожу к вам детей. Как вам нравится работать в Бофоре?
— Очень нравится, — ответила Габи. — Хотя дел куда больше, чем я думала.
Терри записала вес Молли и повела ее и Габи дальше по коридору.
— Обожаю доктора Мелтона. Он так внимателен к моему сыну.
— Я ему передам, — пообещала Габи.
Терри вошла в маленькую комнату, в которой стояли металлический стол и пластиковый стул, и передала Габи бумаги:
— Заполните анкету, а я пока скажу доктору, что вы здесь.
Терри оставила хозяйку наедине с Молли; Габи осторожно села и поморщилась, потому что мускулы немедленно запросили пощады. Она несколько раз глубоко вздохнула, подождала, пока утихнет боль, а затем принялась заполнять бумаги. Молли бродила по комнате.
Примерно через минуту открылась дверь, и первое, что заметила Габи, — белый халат. А затем — фамилию, вышитую синими буквами. Габи собиралась заговорить, но внезапно потеряла дар речи.
— Здравствуйте, Габи, — сказал Тревис. — Как поживаете?
Габи уставилась на него, гадая, что он тут делает. Она уже намеревалась что-то сказать, когда вдруг поняла, что глаза у Тревиса синие. А она думала, что карие. Странно. И все же…
— Полагаю, это Молли, — произнес он, прервав ее мысли. — Привет, малышка… — Тревис присел на корточки и погладил собаку. — Нравится? О, да ты красавица. Как дела, детка?
Звуки его голоса вернули Габи к реальности; она вспомнила их минувшую ссору.
— Вы… вы ветеринар? — пробормотала она. Тревис кивнул, продолжая чесать Молли за ухом.
— Унаследовал отцовскую профессию. Он открыл эту
Не может быть. Из всех возможных вариантов ветеринаром оказался именно Тревис. Господи, почему этому дню не суждено было стать самым обычным и заурядным?
— Почему вы ничего не сказали тогда, вечером?
— Я сказал. Посоветовал показать Молли ветеринару, если помните.
Габи прищурилась. Этому человеку, кажется, нравилось ее злить.
— Вы ведь понимаете, что я имею в виду.
Тревис взглянул на нее снизу вверх:
— То есть почему я не сказал, что я и есть ветеринар? Я пытался, но вы не позволили мне объяснить.
— Вам, во всяком случае, следовало предупредить…
— Сомневаюсь, что вы были в настроении меня выслушивать. Но это все пустяки, право же. Я не сержусь. — Он улыбнулся. — Давайте посмотрим вашу крошку, ладно? Я помню, что вам нужно вернуться на работу, поэтому постараюсь побыстрее.
Габи почувствовала, как при этих словах — «я не сержусь» — в ней вновь закипает гнев. Захотелось уйти немедленно. К сожалению, Тревис уже начал щупать живот Молли. И потом, подумала Габи, она вряд ли сможет встать быстро, даже если попытается, потому что ноги у нее словно парализовало. Раздосадованная, она скрестила руки на груди — от этого движения как будто воткнули нож в спину, — а Тревис тем временем достал стетоскоп. Габи прикусила губу. Слава Богу, удалось подавить стон.
Тревис взглянул на нее:
— Вы нормально себя чувствуете?
— Да.
— Точно? По-моему, вам больно.
— Все в порядке, — повторила она.
Пропустив ее тон мимо ушей, Тревис сосредоточился на собаке. Он перемещал стетоскоп и слушал, потом исследовал один из сосков, затем с щелчком натянул резиновую перчатку и быстро произвел внутренний осмотр.
— Да, она, несомненно, беременна, — заключил он, снимая перчатку и бросая в корзину. — Судя по всему, примерный срок — семь недель.
— Я же вам сказала. — Габи гневно взглянула на соседа. Она с трудом удержалась, чтобы не напомнить о Моби.
Тревис встал и убрал стетоскоп в карман, потом взял бумаги и перевернул страницу.
— И кстати, могу официально заявить, что Моби тут ни при чем.
— Ах так?
— Да. Скорее всего виноват лабрадор, которого я как-то видел поблизости. Кажется, он принадлежит старику Кейсону, хоть я и не уверен. Может быть, это собака его сына. Насколько я знаю, парень вернулся в город.
— Почему вы так убеждены, что это не Моби?
Тревис принялся делать пометки; Габи показалось, что он не расслышал вопроса.
Он пожал плечами:
— Ну, хотя бы потому, что Моби кастрирован….
Бывают минуты, когда мозг перегружен настолько, что слова становятся непонятны. Габи мгновенно вспомнила свое маловразумительное бормотание, слезы и внезапную вспышку ярости. У нее и впрямь сохранилось смутное воспоминание о том, как Тревис пытался что-то объяснить. Она не знала куда деваться от стыда.