Выбор

Бранд Алекс

Ладонь Роберты осторожно провела по спине, я вздрогнул, саднит.

–  Клайд, канат сильно врезался и натёр, полоса красная... Больно, милый?

В ее голосе прозвучала такая забота, что совсем не хочется бодриться и говорить, что ерунда и пройдет. Наоборот, накатили усталость и желание положить голову ей на грудь, чтобы гладила и шептала что-нибудь ласковое.

–  Болит, солнце, но ничего страшного.

Роберта знакомо закусила губу, задумалась, глядя на мою спину.

–  Я маму спрошу, может, есть какая-нибудь мазь.

–  Перестань, просто вот эту рубашку надену, она посвободнее и тереть не будет, к утру легче станет.

Роберта взяла рубашку, протянула

мне, и вдруг остановилась, не донеся ее.

–  Клайд, ложись на кровать, на живот.

Я вопросительно на нее посмотрел, она улыбнулась и показала ладони, пошевелив пальцами с лукавым видом.

–  Забыл первый вечер после возвращения в Ликург? Теперь я хочу тебя помассировать, ты устал.

Она со вздохом пожала плечами.

–  Конечно, я не умею, как ты, но постараюсь. Ложись давай!

Совершенно не хочется спорить, на обед пока не зовут, предоставив нас самим себе. И правда теперь чувствуется и боль во всем теле, и спину саднит от каната, и просто устал.

–  Ты замечательно все сделаешь, Берт, спасибо. Я бы и не подумал тебя попросить, умничка ты у меня...

Ложусь на живот, маленькие, но крепкие ладони Берты сначала робко, а вскоре все смелее и смелее начали неумело, но очень старательно и заботливо массировать плечи, шею, руки... Улыбаюсь, она запомнила мои движения и пытается их повторять. Вот кончики пальцев осторожно провели рядом с полосой от каната и чувствую прикосновение губ. Замираю, как же хорошо... Но мы уже не на крыше и в любую минуту могут позвать. Поворачиваю голову набок и тихо произношу.

–  Берта...

Руки останавливаются, ее теплое дыхание возле уха, шепот.

–  Что, милый? Тебе хорошо?

Шепчу в ответ.

–  Если ты продолжишь, то у нас два варианта.

Теплое дыхание становится ещё ближе.

–  И какие они?

Усмехаюсь, перевернувшись на спину и обняв ее, чуть поморщился, все же канат натёр сильно.

–  Я или усну...

Делаю многозначительную паузу. Она спрашивает с улыбкой.

–  Или что?

–  Или мы уснем оба, только немного погодя.

Мы оба вздыхаем, обменявшись понимающими взглядами. Наклоняю Роберту к себе и целую. Мягко приоткрывшиеся влажные губы... Глаза... Прядка на виске...

–  Клайд, в такие моменты мне очень хочется очутиться в Ликурге.

Погладил ее по голове, она прижалась щекой к моей ладони.

–  Завтра мы там и окажемся, Берта. А пока встаём и будем собираться, не надо заставлять себя ждать.

Мы медленно идём по уже знакомой Клайду тропинке, смеркается. Роща таинственно темнеет уходящими куда-то в ее глубь темными провалами, вокруг никого нет. Тут и там вдалеке тускло светятся огоньки соседских домов, показываю их и называю, кто где живёт.

–  А вон там, видишь?

Ярдах в двухстах стоит аккуратный небольшой дом посреди яблоневого сада.

–  Там живёт мистер Уилкокс, к нему я бегаю звонить, когда приезжаю сюда.

Вздыхаю, снова покосившись на медленно удаляющийся от нас дом. Не бегаю. Бегала звонить, когда... Сегодня хотела пойти с Клайдом к нему, представить мужа и попросить позвонить. Хочу с Ольгой поговорить немного, услышать, как она, рассказать, как у нас тут дела. Потом закрутились дела с крышей, обед. Потом подумала, что мистер Уилкокс поймет, что перед ним - загадочный ''мистер Бейкер'', который сюда изредка названивал. Не знаю, чем это может помешать или ещё что, но... Передумала и мы не пошли. Не пошли и в церковь, как я собиралась. Все устали, особенно Клайд, и тащить его на проповедь старенького Мак-Мануса... Нет, он очень славный, с детства его помню, и не представляю себя здесь без него, но... Он бывает страшный зануда, когда садится на своего любимого конька о нравственности,

всегда тянуло в сон от его пространных рассуждений. А сегодня попади мы в церковь, мало ли... Его проповедь могла прозвучать изрядно двусмысленно, находись там мы с Клайдом. Крепче прижимаюсь к нему, держа под руку, мы уже далеко прошли в поля, небо почти совсем темное, высыпают яркие звёзды. Молчим. Незаметно покосилась на его лицо, как он... Бедный, так сегодня вымотался, я же вижу. Улыбнулась, очень здорово было его помассировать, хотя понятно, что никакой это не массаж был, а игра в него, я ведь не умею. Но ему было хорошо, а что ещё надо... И мне было так приятно чувствовать его сильное тело под своими ладонями. По телу прошла дрожь от этих мыслей, а за ними пришли воспоминания о крыше... О, Боже... Такое даже видавшие виды Марта с Рузой не рассказывали, я вообще при их байках о парнях предпочитала выйти или отвернуться, эти истории были часто просто отвратительны. Усмехнулась, а вот сегодня и у меня появилась история как раз для перерыва в штамповочной... Не удержалась и хихикнула, представив... Клайд повернул ко мне лицо.

–  Чему смеёшься?

Я глубоко вдохнула ставший прохладным чистый лесной воздух и засмеялась уже в голос. На его лице появилась ответная улыбка и он чуть дёрнул меня за руку. Я заговорщически сказала.

–  Представила лица Марты с Рузой, если им рассказать, как мы с тобой сегодня на крыше... Они себя считают такими опытными и все про это знающими, а я бы...

Я смущённо запнулась, нет, все же это не мое, говорить про такие вещи. Это очень личное и только между нами, никогда бы не смогла кому-то с улыбочкой и со смехом это рассказывать. Даже подруге, даже Ольге. Ей бы тоже такая идея не понравилась, графиня же... Хотя... Мелькнуло озорное, что у графинь с этим все так же, как у всех. Хм... Интересно, есть у Ольги кто-нибудь, с кем она...? Стало вдруг очень любопытно... Ну и мысли у меня... Похоже, Клайд понял мои раздумья и рассмеялся, обняв за талию и прижав к себе крепче.

–  Нашла с кем, ээ... Ростом мериться, с Мартой...

Я удивилась, с чего бы это мне с ней ростом мериться? Клайд растерялся и невнятно объяснил, что это такая шутка, ну, неважно... Мы незаметно дошли до нашего поля, вот и ряды что-то шепчущих под вечерним ветерком кукурузных листьев. Взяла Клайда за руку и осторожно повела рядом с собой, чтобы мы случайно не наступили на принявшуюся поросль.

–  Берт, до сих пор не могу представить тебя на тракторе.

Грустно вздыхаю в ответ, я и сама уже себя с трудом представляю, да и трактор наш...

–  Хочешь, покажу тебе наш трактор?

–  Тот самый, знаменитый?
–  Клайд улыбнулся и кивнул, - конечно, хочу. А где он?

Выходим из дома, мама с отцом отдыхают, Том и Эмилия тоже уже затихают. Эмилия... С ней что-то придется делать, но это потом скажу Клайду, как он ещё решит...

–  Вон там, видишь большой сарай? Идём.

Клайд с усилием отваливает в сторону просевшую на петлях широкую дверь, и мы заходим в душный полумрак, пахнет прелью и ржавчиной. Печальный запах запустения. Тихо произношу, показывая рукой, хотя и так видно.

–  Вот он, милый... Мой любимец.

Подходим к сиротливо стоящему в глубине сарая уже много лет никуда не выезжавшему трактору. Клайд осторожно проводит ладонью по ступицам больших колес, заглядывает на место водителя. Оглядывается на меня. А я не знаю, что сказать... Просто одним движением забираюсь в сиденье и выпрямляюсь, как будто мне снова четырнадцать, снова яркий радостный день и я сейчас буду вспахивать наше поле, а отец пойдет рядом, заботливо поглядывая, все ли в порядке. Ласково провела ладонью по неуклюжему рулю, рука неосознанно легла на рычаг зажигания. И нажала. Увидела, как Клайд напрягся, печально рассмеялась.