Выбор
Шрифт:
– Рассказывай, Берт, только ты же закоченела вся, может, ляжем под одеяло?
– Нет, я тут хочу, - и она крепче прижалась, пытаясь согреться.
– Тогда давай я сюда принесу одеяло, укроемся, а то совсем околеем к утру. Ладно?
Берта встала и сладко потянулась, не менее сладко зевнув во весь рот. Оглянулась в поисках чего-то, слегка растерянно посмотрела на меня, явно желая спросить и не решаясь.
– То, что тебе нужно, вон за той дверью, - невозмутимо показываю.
Роберта покраснела и
– Рассказывай, Берт.
– Ну вот, - начала она таинственным шепотом, - мы пойдем в церковь и скажем священнику, что хотим обвенчаться. Он запишет наши имена и спросит, есть ли у нас кольца и свидетели.
– Первое у нас есть, а свидетелей где найдем?
– Ну, если их взять негде, то сам священник их пригласит из тех, кого он знает и уважает. Ведь часто так бывает, милый, что...
– Что приезжает пара издалека, чтобы тайно обвенчаться?
Роберта несколько мгновений помолчала.
– Да, Клайд.
Нахожу ее руку и ласково беру в свою.
– Говори дальше, я слушаю...
– Но, Клайд...
Берта замялась, подбирая слова.
– Ты только не сердись, хорошо? Я с тобой не посоветовалась, и вообще...
– Не сержусь, но объясни, - ласково взъерошил ее пушистые волосы, она свернулась клубочком в моих объятиях и зашептала.
– Понимаешь, есть одна девушка у нас в отделении...
Так... Я опять забыл спросить, а ответ, похоже, сам сейчас произнесется.
– Мы с ней дружим, и я...
– Думаю, я знаю, о ком ты говоришь. Ольга.
– Откуда ты знаешь? Хотя...
– Я же видел, как она тебе пыталась помочь, вы ходите вместе, разговариваете.
– Да, она такая...
– Какая?
Роберта задумалась.
– Она очень страдала, там... В России.
Да, могу представить, опять напомнил себе, что на дворе 1922 год со всеми вытекающими...
– Ольга тебе рассказывала?
– Немного. Она очень скрытная и замкнутая.
– А как вы начали общаться, как подружились?
Берта вздохнула, помолчала.
– Понимаешь, когда... Я пробовала общаться с эмигрантками, их много у нас в штамповочной, сам видел... Думала, может кто-то подскажет, что делать. Но среди них верховодят Марта и Руза, - Роберта ехидно улыбнулась, - ты с ними уже познакомился, милый? Пирожки вкусные были?
Я закатил глаза, очень сокрушенно вздохнув. Мне теперь сколько выслушивать за три кусочка теста с яблочным вареньем?
– Ничего особенного, уверен, твои будут вкуснее. Умеешь печь, хозяйка?
Меня обиженно пихнули в бок, из глубин одеяла засопело.
– Конечно,
Меня наградили поцелуем в щеку и послышался шепот, Роберта вернулась к рассказу.
– Ну вот, ничего из этой затеи не вышло, я не смогла подойти и поделиться таким - с ними... Они все... Вульгарные, неприятные... Марта, Руза... Лена... Они бы трепали мое имя на каждом углу... А Ольга, она держится особняком и ни с кем из них не общается.
И я вдруг понял, и все стало на свои места.
– Ты ей все рассказала?
– Нет, нет...
– А что же тогда?
– Она как-то догадалась обо всем сама, милый. Наверное, для доброго человека это было нетрудно. А она очень хорошая и добрая.
– Понимаю.
– В один из дней, когда я была в полном отчаянии, когда...
Роберта порывисто вздохнула, осекшись.
– Шш, не надо. Берта... Не хочешь, не рассказывай...
– Нет, я все тебе расскажу, ты должен знать.
Ничего не ответив, крепче обнял ее, прижал к себе, согревая.
– В этот день она просто подошла ко мне и сказала, что если мне нужен друг, которому я захочу довериться в своей беде, то она готова. Правда, удивительно?
И почему я не удивлен...
– Неудивительно, Берта. Они, русские, они бывают такие...
– Откуда ты знаешь? Ты их видел раньше? Я вот до Ольги - никогда.
– Доводилось, Берт. Но ты продолжай.
Мне показалось или она как-то очень внимательно посмотрела сейчас на меня?
– Ну вот, а я... А я была тогда так одинока, мне было так плохо... Я потянулась к ней... И все-все ей рассказала. Знаешь...
– Что?
– Был момент, я хотела умереть. И решилась на это. Не спрашивай, как. Но я все приготовила.
Боже...
– Она меня тогда спасла, что-то поняв. Пришла ко мне домой и мы до утра проговорили. Она мне рассказывала о себе, такое... Такое... Немного совсем, но...
Просто молча глажу Роберту по голове, прижав к себе, такую снова маленькую и беззащитную, вернувшуюся в дни одиночества и отчаяния. Вернувшуюся, чтобы все рассказать мне. Милая... Любимая... Единственная...
Роберта продолжает негромким голосом.
– И она сказала мне - живи. Не смей бросать Ему в лицо его дар. Не смей убивать жизнь, которая в тебе зародилась и ждет своего часа. Живи! И если хочешь, я буду с тобой рядом, как смогу.
Да. Порода. Гордость и сила. Ольга, ты дала толику их моей Роберте, удержав ее от непоправимого. Я тебе должен. Должен.
– И с тех пор вы подруги?
Берта пожала плечами.
– Не знаю... Иногда мне кажется, что да. А иногда мы как-то далеки друг от друга. И живет она неблизко, в Стоктон-Хиллз, это почти за городом.