Выбор
Шрифт:
– Тогда позволь представить тебя. Ки, это мой двоюродный брат Клайд.
Констанция протягивает узкую изящную ладонь, ее пальцы оказываются неожиданно сильными.
– Рада знакомству, Гилберт немало мне о вас рассказал за последнюю неделю, - произнесла она мелодичным низким голосом.
– Я теряюсь в догадках, что можно рассказать обо мне, да еще и немало, - шутливо развожу руками.
Старший Грифитс рассмеялся, поигрывая неизменной цепочкой от часов.
– Уверен, за последнюю неделю вы, племянник, дали больше пищи для пересудов и удивлений, чем за весь прошлый год.
В ответ молча кланяюсь, округлив глаза
– Присядем, изначально речь шла об ужине, но миссис Грифитс внезапно была приглашена к ее друзьям в Утику, так что...
Возле камина на низком столике был сервирован кофе, я отметил пять чашек. Белла? Присоединится позже? Мы неспешно рассаживаемся, отмечаю отсутствие прислуги. Констанция поблагодарила Гилберта легкой улыбкой, когда он наполнил ее чашку. Остальные позаботились о себе сами. Гилберт пригубил кофе, откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу, прищурился.
– Клайд, можно попросить принести чай, если хочешь.
Дядя приподнял брови, посмотрев на сына, перевел взгляд на меня. Я усмехнулся, салютовав чашкой Гилу.
– Когда Гилберт за мной заехал, у меня как раз пили чай. И он ему понравился, не правда ли?
Получаю ответную усмешку, брат переглянулся с Констанцией, которая отпила кофе, прикрыв лицо очень знакомым мне жестом. Ее изумрудные глаза внимательно смотрели на меня. Смотри, смотри... Моя левая рука спокойно лежит на подлокотнике и все могут видеть блеск обручального кольца.
– Милый, а кольцо? Его увидят...
– Конечно. Снять?
– Если так надо...
– Нет. Пусть видят.
Голос Гилберта.
– Да, чай был замечательный, и беседа тоже.
– О чем вы говорили, Клайд?
– Констанция неспешно повернула ко мне голову, вежливо улыбнувшись.
Это движение могло бы даже показаться обидным, снисходительным, порождением чувства превосходства. Вот только глаза... Смотрят прямо в душу, совсем как Роберта, Гил не преувеличил.
– О том, что говорить за чашкой чая - это почти утраченное ныне искусство, к сожалению.
Дядя протестующе подался вперед.
– Не согласен, Клайд, пока не утрачены воспитание и мораль, всегда будет место хорошим словам, в том числе и за так любимой вами чашкой чая.
– Хорошим словам...
Гилберт фыркнул, поставив чашку на столик.
– Все зло мира от лавины хороших слов о воспитании и морали, отец.
Констанция успокаивающе положила ладонь на его руку, это явно отголосок чего-то давнего и эта внезапная вспышка не первая. Сэмюэл Грифитс, не отвечая, только вздохнул, перевел взгляд на меня и чуть пожал плечами. Извиняется за сына? Я лишний раз убедился - Гилберт что-то носит в себе, нечто очень нехорошее. Какое-то знание. О чем? Или... О ком? Перевел взгляд на Констанцию, она знает ответ. Незаметно присмотрелся к ее лицу, четко очерченным губам. Она хоть иногда улыбается весело, по-настоящему? Смеется? Они с Гилом странные, словно их соединила какая-то боль, трагедия. Но хороши, отличная пара. Подтверждением этой мысли их аквамарины вдруг сверкнули в унисон, когда они повернулись к дяде.
– Мистер
Гилберт поднялся и подал Констанции руку, она встала рядом с ним.
– Потом я отвезу Ки домой, отец.
– Хорошо, Гилберт.
Констанция подошла ко мне и протянула руку.
– Спасибо вам, Клайд, за слова о чае. Они интересны и поучительны, а вы полны сюрпризов, Гилберт оказался прав.
– Рад был знакомству и рад за брата, что он вас не разочаровал.
Она улыбнулась, и, не скрываясь, посмотрела на мою левую руку, так, чтобы я увидел этот взгляд. Гилберт молча наблюдал эту сценку. Дядя так же молча сидел в кресле.
– До свиданья, мистер Грифитс, Клайд.
Констанция взяла Гилберта под руку, он молча кивнул нам с дядей и через мгновение дверь за ними тихо закрылась. Мы с Сэмюэлом Грифитсом остались одни.
Оборачиваюсь к дяде, он все так же молча указывает мне на кресло, я не торопясь усаживаюсь обратно и наливаю себе кофе. Гил прав, лучше бы чаю сейчас. Хотя нет. Чай - будет дома. И рядом будет сидеть Роберта, а не этот ставший очень серьезным человек, устремивший на меня пристальный взгляд выцветших серых глаз. Принимаю его спокойно, он ничего не может нам сделать. Выгонит? Уедем в Бильц, а там - вся страна открыта перед нами, не пропадем. Но я не собираюсь просто так уступать, дядя. Я сейчас тут еще и потому, что эта девочка приехала в Ликург в надежде на свою долю счастья, в надежде на что-то лучшее. И за все, что твой племянник с ней сделал, за все, что вот-вот бы сделал - твоя семья, мистер Грифитс, ей должна. На миг взгляд заволокло вспышкой дикой ярости...
Быстро складываю оставшиеся мелочи во второй, еще незавязанный узел, какие-то бумажки, безделушки непонятного назначения, старые журналы и газеты. Газеты... Очень медленно расправляю на полу зачитанную страницу... Провожу кончиками пальцев, закрыв глаза, множество мелких складок, страницу раз за разом складывали и открывали вновь...
Вспышка рассеивается и я вновь в удобном кресле возле камина, лицо дяди выглядит немного растерянным. Увидел что-то? Нехорошо, надо держать себя в руках, все только начинается. Молча жду, прихлебывая кофе маленькими глотками.
– Клайд...
– Слушаю вас, мистер Грифитс.
Он небрежно отмахнулся, поморщившись.
– Оставим формальности, тема предстоящего разговора их не предусматривает. Сейчас здесь дядя и племянник.
Согласно киваю.
– Как скажете, дядя.
Ответный короткий кивок. Он подался вперед и времени на прелюдии терять не стал. Мысленно усмехаюсь, Гилберт истинный сын своего отца.
– Клайд, что происходит, что произошло, и что, по-твоему, будет происходить?
– Еще кофе, дядя Сэмюэл?
Невинное предложение сбило нарастающее напряжение. Он остановился с приоткрытым ртом. Я приподнял чеканный серебряный кофейник и вопросительно посмотрел на дядюшку. Он натянуто улыбнулся.
– А ты наглец, племянник.
И придвинул ко мне свою чашку. Аккуратно наполняю ее на две трети и делаю приглашающий жест, беря свою.
– Итак, Клайд, я слушаю. И запомни - останешься ты в Ликурге или нет, зависит от того, что я решу после твоего объяснения.
– Мы готовы уехать прямо завтра.