Выбор
Шрифт:
Берта лукаво улыбнулась в ответ и прищурилась, в глазах плеснулось странное выражение.
– Никто?
– Нуу... Разве что я. Но я не всю съем, а только лакомые кусочки...
Она медленно наклонилась ко мне, не отрывая глаз, и протянула вилку. Шепнула.
– Ешь меня...
На ее губах внезапно мелькнула очень странная улыбка, на грани порочности, сердце отозвалось перебоем, дыхание перехватило от этого контраста... Застенчивое милое лицо, наивные глаза... И улыбка опытной уверенной женщины, знающей
– Клайд...
– Что, Берт?
– Я... Прости, я...
Беру ее за руку, наши пальцы переплелись, и шепнул ей.
– Перестань, все в порядке, ты что...
А ее глаза уже заволокло слезами, Боже, ну что с ней...
– Солнышко, ты что? Что с тобой? Что это за слезы?
– Я так себя вела сейчас, как будто... Клайд, прости... Как стыдно... Ну что ты смеешься...
А я действительно смеюсь, маленькая моя...
– Берт, ничего не случилось страшного, ты же женщина, моя жена. Я твой муж. И тебе захотелось поозорничать...
Доверительно наклоняюсь к ней поближе и понижаю голос.
– Мне тоже, я чуть из брюк не выпрыгнул, когда ты мясо протянула и так - Ну съешь меняяя...
По мере произнесения этой тирады брови Берты поднимались все выше, она в изумлении уставилась на меня. На ее лице появилась сначала нерешительная, а потом все более веселая улыбка. И мы просто рассмеялись, развеяв невольное напряжение.
– Милый, я сейчас приду.
Берта взяла сумочку и пошла в сторону дамской комнаты. А я снова подзываю официанта...
Через минут десять Роберта вернулась, а я уже все успел, и сам сходил кое-куда, и официант не подвёл.
– Милый, какая прелесть! Спасибо!
На столе стоит небольшой круглый кремовый торт, на нем изображено сердечко и горят две свечи. И подпись - 'От счастливого Клайда - любимой Роберте'. Она села и восхищённо смотрит на это, потом на меня. Вздыхает, не находя слов. Я тоже лишь улыбаюсь молча. Да нам сейчас и не нужны слова
– Сейчас принесут ещё чаю. Гм, настоящего...
Берта улыбнулась и показала на торт.
– Даже не хочется есть такую красоту, пусть бы стояла и радовала. Правда, Клайд?
– Да, Берт. Но пусть теперь порадует и вкусом, не только видом.
И лукаво подмигиваю, кладя ей на тарелку солидный кусок. Берта закатывает глаза в шутливом ужасе, взяв ложечку.
– Я так наелась, что не знаю, как до дома дойду.
– Не страшно, можем и трамваем, там
Берта уже с удовольствием жуёт кусочек торта. Проглотила и непоследовательно заявила, мотнув головой, я улыбнулся.
– Не хочу на трамвае, пойдем пешком.
А я и сам бы прошелся, согласно киваю, Берта спохватывается и спрашивает.
– Так ты же об Ольге начал рассказывать, продолжай.
Беру свою чашку чая и неспешно отпиваю, горячий... И крепкий, как я и просил.
– Так вот, ее вызвал Гилберт незадолго до гудка, и мы уже не виделись.
– Жаль, что мы её не подождали, как-то нехорошо вышло.
– Ольга, мы тебя подождем у ворот.
– Не надо, идите без меня.
Легко касаюсь плеча, заглянув в ее спокойные карие глаза.
– Уверена?
На строгом холодноватом лице появляется улыбка.
– Конечно. Не ждите, Берта так мечтала тебя встретить и пойти потом вдвоем.
И с уже совсем веселой улыбкой подвела черту.
– Третий тут лишний.
Берта задумчиво смотрит в свою чашку, покачивая ее и глядя на волнующуюся поверхность чая.
– Надеюсь, все там прошло хорошо. Мистер Гилберт...
Кладу руку на ее ладонь, останавливая, она удивлённо посмотрела на меня. А я мягко произнес.
– Гилберт, Берта. Просто Гилберт. Он теперь - твой родственник, никак не 'мистер', привыкай.
– Я понимаю, Клайд. Постараюсь привыкнуть, просто...
Она задумалась, окинула взглядом зал, сидящих в нем людей. Вздохнула.
– Я просто все ещё Роберта из Бильца, милый. Девушка со старой ветхой фермы, ещё вчера - фабричная работница. И назвать Гилберта - ''просто Гилбертом''... Это пока для меня непривычно.
– Но ты уже назвала его так, когда он неожиданно к нам нагрянул вечером. Помнишь?
Она слегка улыбнулась.
– И потом была вынуждена лечь в кровать от волнения. Клайд, а как Ольга держалась, помнишь? Она его совершенно не боялась. Иногда думаю, что она вообще никого и ничего не боится. Вот мне бы так...
Качаю головой.
– Совсем не надо тебе так, Берт. Ты же кое-что о ней знаешь, она тебе рассказывала...
На лицо Роберты набежала тень, она кивнула.
– Да, я помню ту ночь и ее рассказ. Такой ужас, Клайд... Война... Смерть... Она убивала людей... А с ней самой такое...
– Берта вдруг зажмурилась, словно отгоняя страшное видение.
– Ей пришлось, Берта. Когда война и перед тобой враг - убиваешь, мстишь, за близких, друзей, любимых, себя. Нет выбора. Так надо.
Она вскинула на меня глаза, пристально посмотрела. И медленно произнесла.
– Именно это она мне сказала, Клайд. Что так было надо. Как и ты, когда я о том же спросила тебя. Ты и она... Вы чем-то очень похожи. Выражением лица, взглядом...
Повисло молчание. Роберта коснулась моей руки пальцем, шутливо поскребла ногтем. И прошептала.
– Когда-нибудь я все узнаю, ты мне расскажешь, правда? Ну, не сердись...