Выборг
Шрифт:
– Оружие на землю!
Незнакомый голос раздался сбоку – не оттуда, откуда светили. Неужели Волки каким-то образом смогли без шума догнать их? Невозможно! Лёшка беспомощно мотал головой, ожидая выстрела. Лучше уж так, быстро. Если его притащат в Замок, Варг попросту сдерет с него шкуру. Скорее всего, в прямом смысле.
– На землю, больше повторять не буду, – снова потребовал голос. – Дернешься – пристрелю.
– Совсем ребенок…
Еще один голос. Тихий, чуть хрипловатый, явно постарше, чем первый. На этот раз – сзади. Окружили. Попробуешь прицелиться хотя бы в одного –
– Кто вы такие? – зачем-то спросил Лёшка.
Дурацкий вопрос. Кто тут может быть, кроме Волков? Хотя те обычно сначала стреляют, а потом уже разговаривают.
– Положи автомат, дружок, – мягко произнес тот, второй. – Потом поговорим.
Вот ведь странно. Не приказывает, а будто бы даже просит. Тихо так, аккуратно. Дружок… Волки обычно предпочитают несколько иные обращения. Особенно к тем, кто убивает их товарищей. Но если не Волки, то кто? Поблизости были и другие убежища, но кто из их обитателей в здравом уме вылез бы в такое время из подвалов или из-за толстых стен? Разве что самоубийца. Но что-то подсказывало Лёшке, что самоубийцами эти неизвестные явно не были. Работали слаженно, аккуратно, будто бы для них в самом деле имело значение, бросит ли он оружие, или попробует… что-нибудь.
– Ладно, – кивнул он, медленно опуская автомат на камни. – Только в глаза не светите.
Луч фонаря опустился ниже, к оружию на камнях, которое тут же подхватил кто-то, шагнувший к Лёшке из темноты.
– Вы здесь вдвоем? – требовательно поинтересовался первый голос. – Поблизости есть еще люди?
– Есть, – кивнул Лёшка, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь красные круги перед глазами. – Я расскажу. Только нам бы лучше сначала спрятаться.
– Поддерживаю, – отозвался второй голос. – Парень дело говорит. Здесь не лучшее место для беседы, сам понимаешь.
– Кажется, я неподалеку видел подвал со сбитым замком, – заговорил незнакомец с фонарем. – Сойдет?
– Сойдет, – Лёшка еще протер глаза руками. – Железо им не прогрызть.
– Я бы и этому не удивился, – ворчливо пожаловался еще кто-то. – Неуютное у вас тут местечко, ты уж извини.
– Пойдем, – обладатель тихого голоса шагнул к Лёшке, провел ладонями по его бокам в поисках оружия и аккуратно, но крепко взял его за локоть. – И уж будь любезен, дружок, веди себя хорошо.
Будто бы у него был выбор. Вырваться из рук взрослого мужчины, убежать, да еще и утащить девочку? Едва ли. А может быть, все это и к лучшему. Кем бы ни были эти люди, пока они не казались плохими. Жесткими, недоверчивыми, осторожными – но не плохими. По крайней мере, уж точно получше Варга и Волков.
Теперь Лёшка хотя бы мог рассмотреть незнакомцев. Пятеро. Может быть, больше, но остальных пока не видно. Впереди – двое, оба с фонарями. Невысокий, но крепко сложенный с автоматом и второй, тот, с командирским голосом. Повыше и, похоже, постарше. Один держал Лёшку, еще один шагал слева от девочки. Замыкал строй кто-то молчаливый и огромный – ростом с командира, но настолько широкоплечий и полный, что казался почти великаном. Гигант тяжело дышал – было видно, что выдерживать заданный группой темп ему нелегко.
– Здесь, – сказал невысокий боец с фонарем, подсветив
– Понятия не имею, – Лёшка пожал плечами. – Скорее всего, пусто, никого и ничего. Люди здесь не живут, волкам не пролезть, а все ценное уже давно вытащили. Обычный подвал.
– Эдик, Костя, открывайте, – приказал командир, поднимая оружие. – Расул, свети.
Тот, что шел слева, и молчаливый здоровяк шагнули вперед и взялись за ржавые ручки. Створки люка поддались не сразу, но потом петли заскрипели, и вход в подвал открылся. Командир осторожно двинулся вперед, выставив перед собой винтовку, подсветил ступеньки, а потом постучал по ним стволом. Тишина.
Внутри подвал оказался совсем небольшим – метров семь в длину и четыре-пять – в ширину. Настолько низкий, что даже Лёшке пришлось немного пригибаться, чтобы стоять. Зато можно было не опасаться, что какая-нибудь тварь вдруг выползет из темноты – никаких дыр в стенах или дверей, все углы худо-бедно освещаются единственным фонарем, который один из незнакомцев закрепил на какой-то железке, торчащей из потолка.
– Ну, значится, здесь и заночуем, – заключил командир, стаскивая респиратор. – Эд, на тебе кухня.
– Сделаем. Сегодня на ужин – неизменный хит этого сезона, кошерная свиная тушенка а-ля Вассерман. Все для моих спутников и дорогих гостей.
Седой командир, которого все называли Барсом, а не по имени, слегка улыбнулся одними уголками губ, но тут же вновь нахмурился. От его цепкого взгляда почему-то становилось не по себе, словно он каким-то образом не просто рассматривал пленников, но и просвечивал их насквозь, читая самые потаенные мысли. Лёшка мгновенно осознал, что этому человеку лучше не врать. И злить его тоже явно не следовало. В исхудавшем, заросшем жесткой щетиной лице Барса было что-то неуловимо напоминающее Варга, хотя внешне они совершенно не были друг на друга похожи.
– Рассказывай, – приказал Барс. – Кто такие, откуда, сколько вас там, что здесь творится и что вы вообще делали снаружи в такое время.
– Я Алексей, – представился Лёшка. – Это девочка… имени у нее нет. Она почти не говорит. Она странная.
– Это я вижу, – командир кивнул. – Товарищ Королев, подойди-ка сюда. Ты смотри, кто тут у нас.
Немолодой мужчина с седой бородкой – тот, с тихим голосом – поднялся со своего места и шагнул вперед. Опустившись на корточки, он аккуратно взял лицо девочки руками и повернул ее голову сначала вправо, потом влево. Та испуганно пискнула, но вырываться не стала.
– Удивительно, – заговорил Королев после небольшой паузы. – Глаза с вертикальными зрачками. Ночное зрение. Похоже, развитое обоняние – все время принюхивается. Челюсть странная – клыки ощутимо крупнее остальных зубов. Ну прямо женщина-кошка. Разве что хвоста нет.
– Мутант, – полувопросительно отозвался командир. – Хищник. Она опасна?
– Едва ли, – Королев пожал плечами. – В конце концов, они оба еще дети. Я не думаю…
– Ты меня, конечно, извини, – проворчал Барс, – но для меня незнакомый вооруженный человек – это в первую очередь потенциальная сволочь, и только во вторую – невинное дитя. Если таковые вообще еще существуют в природе.