Выборы
Шрифт:
Вождь Акомоло, старше по возрасту и не такой выносливый, ограничивался двенадцатью выступлениями, не считая бесчисленных обедов, банкетов и ленчей. Основное внимание он уделял северному и восточному регионам, оставив запад Декко. К Дженаро и Диокаду приходили радостные, даже оптимистичные рапорты. Содержавшиеся в них сведения о числе сторонников Акомоло Дженаро делил пополам, но зеленых флажков на карте заметно прибавилось.
За день до массового митинга на ипподроме Убондо, где намечались выступления всех трех кандидатов, нам позвонил
— Это короткостриженый молодой человек из Информационной службы.
— У нас нет вакансий.
— К вам едут гости.
— Кто?
— Многоуважаемый Феликс Крамер, генеральный консул США, и на йоту менее уважаемый Кларнс Койт, его советник по политическим вопросам. Вы с ним встречались.
— Я помню.
— Они приедут днем, но не останутся на обед. Кормить их буду я. Вы с Клинтом сможете прийти? У нас есть гашиш.
— Ну…
— Будем считать, что вы заняты. Пообедаем в другой раз.
— Благодарю, Джек.
Мы попрощались, я положил трубку и повернулся к Шартеллю.
— Феликс Крамер заедет к нам сегодня с Койтом.
— Приехали на митинг?
— Похоже, что да.
Шартелль и я то утро провели вдвоем, пытаясь понять, достигла ли пика предвыборная кампания. И решили, что нет, она еще набирает ход, но и оппозиция не собирается сдаваться без боя. Мы пришли к выводу, что наши шансы на победу не хуже, чем у других кандидатов, и продолжают расти. Ленч мы также съели вдвоем: Анна учила детей, Клод управляла винным магазином. Нам подали гамбургеры с репчатым луком, салатом и майонезом с жареным картофелем. Пили мы немецкое вино.
— Очень хороший ленч, — похвалил Шартелль Самюэля.
— Мадам научили меня. — Они — очень хороший учитель, — и наш повар скрылся на кухне, которую Анна и вдова Клод отмыли добела. Самюэль ворчал, но качество пищи улучшилось. Он быстро научился готовить основные блюда американской кухни. И смешивать вполне сносный мартини.
— Мы испортили бедняге карьеру, — заметил я.
— Почему?
— Ни один англичанин не наймет его, узнав, что он работал у американцев. Мы их балуем.
— Скоро здесь будет куда больше американцев, чем англичан. Старина Самюэль не останется без работы. Вы заплатили им за этот месяц?
— Да.
— Знаете, Пит, я дал по паре лишних фунтов. Тем более, что за все платит Поросенок.
— Тем более, а? Прекрасно. Я и так поднял им жалованье на два фунта.
— То есть мы оба поняли, что слугам Альбертии недоплачивают.
Мы пили кофе, когда к крыльцу подкатил «кадиллак» Крамера с развевающимся американским флажком на крыле. Крамер вылез из кабины первым. Лет сорока восьми, а может и пятидесяти, с наметившимся брюшком. Темно-карие глаза, загорелая лысина, короткие волосы по сторонам, щедро усыпанные сединой. Следом показался Койт.
Шартелль и я сидели на веранде.
— Если вы еще не успели поесть, друзья, я могу предложить вам по паре гамбургеров и бутылке пива. Я Клинт
Крамер в легком синем костюме и черных полуботинках поднялся по ступенькам и пожал нам руки.
— Я презираю себя за это, мистер Шартелль, но мы еще не ели, и я не могу устоять перед гамбургером, — мы обменялись рукопожатиями и с Койтом, и он сказал, что тоже не откажется от гамбургера. Я кликнул Самюэля. Пока жарились гамбургеры, он принес нам с Шартеллем кофе, а Койту и Крамеру — по бутылке холодного пива.
— Сожалею, что не смог повидаться с вами в Барканду, господа, — Крамер отпил пива, — но рад, что вы переговорили с Кларенсом.
— Мы мило побеседовали, — кивнул Шартелль. — Вы приехали на митинг, мистер Крамер?
— В общем-то, да. Позвольте спросить, кто победит?
— Акомоло с подавляющим преимуществом.
— Это ваше частное или профессиональное мнение? — спросил Койт.
— Я не отделяю одно от другого.
— Я слышал, что шансы Колого растут, — добавил Койт.
— Наверное, вы говорили с теми молодыми людьми из Штатов, которые ведут его кампанию. Они из нового агентства в Филадельфии. Вы помните, как оно называется, Пит?
— «Коммуникейшн. Инк.». Никогда не слыхал о нем раньше.
— А вы слышали о нем, мистер Койт?
— Да, — ответил резидент ЦРУ. — Похоже, его репутация очень высока, несмотря на то что образовалось оно недавно.
— Странно, что я понятия не имел о его существовании, — не унимался Шартелль.
— Какой эффект, по-вашему, мистер Шартелль, дают самолеты, пишущие лозунги в небе? — спросил Крамер.
— Ну, я думаю, они приносят оппозиции много пользы. Нам, конечно, от них только хлопоты. Я сожалею, что не додумался до этого первым.
— Я слышал, что их использование привело к неожиданным и малоприятным последствиям.
— Неужели?
— В народе прошли разговоры, что дым, которым пишут слова, вызывает бездетность и импотенцию.
— Не может быть, — изумился Шартелль.
— А у доктора Колого дирижабль? — спросил я.
Крамер кивнул.
— Гудйировский дирижабль?
Вновь кивок.
— Они просто неистощимы на идеи, не правда ли, Клинт?
— Похоже, что так.
Самюэль принес гамбургеры и поставил тарелки перед Крамером и Койтом. Они жадно набросились на еду, а я попросил Самюэля принести им еще по бутылке пива.
— Интересно, как перевезли сюда этот дирижабль?
— Как я понимаю, — ответил мне Крамер, — его разобрали на секции, доставили в Альбертию самолетом и вновь собрали.
Тут я задумался, а знает ли генеральный консул, кого представляет мистер Койт.
— Должно быть, транспортировка обошлась Колого в кругленькую сумму.
Койт отпил пива.
— «Гудйир» намерен использовать дирижабль для миссии доброй воли по странам Африки и Европы.
— Мне казалось, что правительство США ввело эмбарго на экспорт гелия.