Выигрыши
Шрифт:
Это книга Франсуазы Саган, и по крайней мере она не заслуживает быть выброшенной за борт. Я вижу, речной воздух навевает на вас пиратские реминисценции. Топать по трапу или что-то в этом роде, да?
– Вы читали романы про пиратов? Добрый знак, очень хороший знак. По опыту знаю, что наиболее интересные женщины те которые в детстве увлекались книгами для мальчишек. Стивенсоном, например?
– Да, но мои морские познания весьма ограниченны. Мой отец собирал из любопытства серию «Тит-Битс», в которой вышел великий роман под заглавием «Сокровища острова Черной Луны».
– А, да я его тоже читал! У пиратов там были просто сногсшибательные имена, например Сенакериб Эдемский и Маракаибо Смит.
– А
– Конечно, помню: Кристофер Даун.
– Да, мы родственные души, – сказала Паула, протягивая руку. – Да здравствует черное знамя! Слово «профессор» вычеркнуто навеки!
Лопес отправился разыскивать себе стул, предварительно убедившись, что Паула предпочитала вести беседу, вместо того чтобы читать «Un certain sourire» [44] . Ловкий и проворный (он не был маленьким, хотя порой им казался, так как носил пиджаки без подложенных плечей и узкие брюки, а также потому, что двигался с необыкновенной легкостью), Лопес вернулся с шезлонгом в ярчайшую зеленую и белую полоску. С видимым наслаждением пристроился рядом с Паулой и некоторое время рассматривал ее, не произнося ни слова.
44
«Смутная улыбка» – роман Франсуазы Саган.
– Soleil, soleil, faute 'eclatante [45] , – сказала она, выдерживая его взгляд. – Какое доброе божество, Макс Фактор или Елена Рубинштейн смогли бы избавить меня от столь пристального обследования?
– Обследование, – заметил Лопес, – обнаружило необыкновенную красоту, слегка поблекшую от излишней склонности к dry Martinis [46] и ледяному воздуху boоtes [47] северного квартала.
– Right you are [48] .
45
Солнце, солнце, сверкающая ошибка (франц.).
46
Сухому мартини (англ.).
47
Погребков, кабачков (франц.).
48
Вы правы (англ.).
– Лечение: солнце в умеренных дозах и пиратство ad libitum [49] . Сие последнее подсказывает мне мой чародейский опыт, ибо я прекрасно сознаю, что не смогу сразу избавить вас от пороков. Особенно после того, как вы вкусили прелесть абордажей и прирезали сотню пассажиров…
– Правда, остаются шрамы, как поется в танго.
– В вашем случае все сводится к излишней светобоязни, а она несомненное следствие жизни летучей мыши, которую вы ведете, а также чрезмерного чтения. До меня дошел ужасный слух, будто вы сочиняете стихи и рассказы.
49
По желанию (лат.).
– Рауль, – пробормотала Паула. – Проклятый предатель. Я вымажу его в смоле и заставлю протопать по палубе голым.
– Бедный Рауль, – сказал Лопес – Бедный счастливчик Рауль.
– Счастье его всегда ненадежно, – ответила Паула. – Он весьма рискованно спекулирует, продает ртуть, покупает нефть, потом и ее продает за бесценок, панически боится в полдень и ест икру в полночь. Но вообще ему не так уж
– Да, конечно, это лучше, чем получать жалованье в министерстве образования. Что до меня, то я не только не веду никаких коммерческих дел, но вообще почти ничего не делаю. Словом, живу в бездействии и…
– Представители буэнос-айресской фауны все очень похожи друг на друга, дорогой Ямайка Джон. Возможно, поэтому мы с таким энтузиазмом и взяли на абордаж этот «Малькольм» и заразили его пашей неподвижностью и нашим «не суйся, куда не следует».
– Вся разница в том, что я говорил в шутку, а вы ударились в самокритику.
– Нет, что вы. Я уже достаточно наговорила о себе Клаудии. На сегодня довольно.
– Клаудиа симпатичная.
– Очень симпатичная. По правде говоря, здесь подобрался целый кружок интересных людей.
– И еще один, весьма живописный. Посмотрим, какие союзы, расколы и измены ожидают пас в будущем. Вон я вижу, как дон Гало беседует с семейством Пресутти. В роли нейтрального наблюдателя он станет объезжать столики на своем странном экипаже. Разве не любопытно увидеть кресло-каталку на палубе парохода, одно средство передвижения на другом?
Бывают и более странные вещи, – сказала Паула. – Однажды, когда я возвращалась из Европы па «Шарле Телье», Капитан, суровый моряк, доверительно признался мне, что обожает мотороллеры и возит один у себя на борту. В Буэнос-Aйpеce он с удовольствием катается на своей «весне». Но меня интересует, как вы стратегически и тактически оцениваете всех нас. Так что продолжайте.
– Проблему представляет семейство Трехо, – сказал Лопес – Юноша, безусловно, переметнется на нашу сторону. – («Tu parles [50] », – подумала Паула.) С остальными членами семьи все будут очень вежливы, не более. По крайней мере так поступим мы – вы и я. Я уже имел удовольствие побеседовать с ними, и с меня достаточно. Они из тех, кто, угощая, говорит: «Отведайте это пирожное. Дома пекли сами». Меня очень интересует, не проявит ли себя доктор Рестелли с самой консервативной своей стороны. Он может стать их партнером по игре в семь с половиной. Девица, бедняжка, будет вынуждена пойти на страшное унижение – играть с Хорхе. Она, несомненно, ожидала встретить здесь своих сверстниц, но это возможно только в том случае, если нам преподнесет какой-нибудь сюрприз корма. Что касается нас с вами, предлагаю вам оборонительный и наступательный союз, полнейшее взаимопонимание в бассейне, если таковой здесь имеется, и сверхпонимание во время обеда, чая и ужина. Если только Рауль не…
50
Еще бы (франц.).
– Не беспокойтесь о Рауле, он истинный фон Клаузевиц.
– На месте Рауля мне не слишком лестно было бы услышать такое, – сказал Лопес. – Что же касается меня, то я все больше верю в нерушимость нашего союза.
– А я начинаю думать, – сказала Паула нехотя, – что Раулю лучше было бы попросить две отдельные каюты.
Лопес взглянул на нее. И невольно смутился.
– Я знаю, что так не поступают ни в Аргентине, ни в любой другой стране… – сказала Паула. – Именно поэтому мы с Раулем так и поступаем. Я не жду, чтобы мне верили.
– Но я вам верю, – сказал Лопес, совершенно ей не веря. – Что тут такого?
В коридоре глухо прозвучал гонг и эхом отозвался у трапа.
– Если это так, – сказал Лопес непринужденно, – надеюсь, вы пустите меня за свой столик?
– Как пират пирата, с великим удовольствием.
Они задержались у трапа левого борта. Атилио энергично и деловито помогал шоферу тащить дона Гало, который доброжелательно кивал всем головой. Остальные молча последовали за ними.
Когда они поднялись, Лопес вдруг вспомнил: