Выкрутасы

Джонс Амо

Парень берет телефон, и сцена воспроизводится снова. Он кладет его перед моим лицом, так что я смотрю на экран. Сжимаю простыни.

«Кто владеет тобой, Аметист… Моя»

Я сильнее сжимаю простыни, желая, чтобы видео прекратилось.

Язык Мэддокса скользит в меня сзади, его большой палец давит на мой клитор. Удовольствие, боль и печаль поглощают меня.

— Зачем ты это делаешь? — Я всхлипываю, трусь о его рот, наблюдая, как мои слезы капают на экран его телефона. Капли слез размывают видео.

Он не отвечает.

Мое сердце сжимается, пресс напрягается. Искры

вспыхивают перед моими глазами, и я срываюсь, мои ноги начинают дрожать, когда удовольствие накрывает меня. Мое тело сотрясается от оргазма. Видео все еще воспроизводится. Когда Мэддокс наполняет меня, оно продолжает играть. Когда парень двигается внутри меня, я слышу голос Трэвиса. Когда я прихожу в себя, то слышу, как говорю: «Мэддокс Стоун» на видео. Когда Мэддокс безжалостно трахает меня, видео начинает повторяться. Он трахает меня до тех пор, пока я снова не взрываюсь, и слышу:

«Кому принадлежит эта киска?»

— Мэддоксу, е*аному, Стоуну! — Кричу я после четвёртого оргазма. Мы падаем на простыни, мокрые и задыхающиеся. Видео проигрывается снова, но Мэддокс поднимает телефон и выкидывает его в окно.

Я вздрагиваю.

Он притягивает меня к себе в объятия. Мы все еще пытаемся отдышаться, я зеваю, прижавшись к его твердой груди.

— Почему ты мне не сказала? — спрашивает он, задыхаясь.

Не знаю, кого он спрашивает меня или себя, но я отвечаю.

— Я не могла. Почему тебя это удивляет, Мэддокс? Ты же знаешь, что произошло, между нами. Почему ты удивляешься?

— О, я не удивлен, — говорит он, перекатываясь на меня. Его тело вдавливает меня в матрас, член трется о мою киску. Я так устала, мое тело истощено, но, когда Мэддокс рядом, оно светится, словно фейерверк на Четвертое июля.

Его губы прижимаются к моим.

— Ты любишь меня? — спрашивает он шепотом, его губы скользят по моим.

— Да, — честно отвечаю я. — Никогда не переставала.

Парень стонет, погружаясь в меня. Он нежно входит и также нежно выходит из меня. Наконец целует меня, и это лучший поцелуй в моей жизни. Его язык скользит в мой рот, и я тихо стону, мои пальцы приближаются к его затылку. Дергаю его за волосы. Мы не прерываем поцелуй. Наши губы соединены воедино. Он трахает меня медленно и чувственно. Язык скользит внутрь и наружу против моего в плотских движениях. Пот растирается между нашими телами с каждым толчком, его тазовая кость давит на мой клитор. Он кружит своими бедрами, когда наши поцелуи становятся небрежными. Наши языки и губы сливаются в отчаянной попытке получить как можно больше друг от друга. Я достигаю своего пика, мое тело болезненно ноет, когда дымка рассеивается. Мэддокс следует за мной, его член пульсирует внутри меня, и он кончает.

Падает на меня, целует в лоб и, скатываясь, снова притягивая меня к своей груди.

— Аналогично, детка.

Глава 33

Я

НЕ ЗАДУМЫВАЛСЯ о своих действиях в последние несколько дней, но это не новость. Никогда этого не делал, если дело касалось Аметист, но даже я признаю, что это было неразумно. Зная, что мне предстоит титульный бой, мне не нужно было рисковать своей репутацией, отправляясь с несколькими моими парнями в Лос-Анджелес, чтобы выбить дерьмо из мелкого гребаного ублюдка, который намеревался причинить боль единственной важной для меня девушке — за исключением Кен. Я увидел это видео, когда тренировался, и слетел с катушек. Ребята были со мной, разминались. Мы направились к взлетно-посадочной полосе, и наступило время игры. Потребовалось примерно десять секунд, чтобы выяснить, где живет Трэвис.

Говорят, что за деньги счастья не купишь, но это ложь, которую рассказывают одни нищие ублюдки другим. Деньги творят чудеса, на них можно купить практически все, единственное, что невозможно купить за деньги, — интеллект. К примеру, чтобы не стать шлюхой. Деньги не превращают тебя в кусок дерьма. Если ты кусок дерьма с деньгами, то ты будешь куском дерьма и без них. Деньги позволили мне купить его адрес.

Я добрался до Трэвиса, страдающего от ненависти к Аметист. Он выглядел чертовски плохо. Бледная кожа, фиолетовые круги под глазами, растрепанные длинные волосы, тощие маленькие ручки. Я не хотел причинять ему боль, но он сказал какую-то глупость, и не помню, как мой кулак соприкоснулся с его челюстью.

Сломал.

Я знаю, что сломал его одним ударом, но не мог остановиться. Воспоминания его, трахающего Аметист, воспроизводились в моем разуме. В последний раз я видел его, когда она была беременна. Она велела мне уйти. Я вымещал свою злость на нем каждым ударом, и не успел опомниться, как уже был весь в его крови, а рядом были копы. Сейчас он в коме, это обстоятельство откладывает мой бой. Я думал, что люди сойдут с ума, но, похоже, начали распространяться слухи, и моя команда по связям с общественностью начала делать из мухи слона.

Фанаты в восторге, это как гребаная современная история Ромео и Джульетты, только никто не умирает, потому что я, бл*дь, этого не позволю. Люди задаются вопросом, что общего между Аметист Татум и Мэддоксом Стоуном, затем придумывают собственные истории. В Интернете распространились наши фотографии, когда мы учились в колледже, затем появились статьи о ее маме и моем отце. Все это чертов беспорядок, но я не собираюсь его убирать. Моя личная жизнь — это моя гребаная личная жизнь, никому ничего не должен объяснять, особенно когда дело касается Эми.

Захлопываю входную дверь и направляюсь к холодильнику. Я ушел от Лейлы и Вульфа рано утром, чтобы собраться с мыслями. Я не хочу снова идти с ней по этому пути, если только этот путь не будет бесконечным. Не хочу повторения прежних ошибок — только не снова. Я хочу, чтобы мы были вместе, но если ее это не устраивает, то я умываю руки. В прошлый раз, когда я пошел ва-банк, она, бл*дь, приняла неверное решение, она обязана была сначала поговорить со мной.

Я достаю все необходимое, для приготовления протеинового коктейля, мой телефон начинает звонить в кармане. Бросаю шпинат и бананы на стойку, затем тянусь к телефону отвечая на звонок.