Высшая ценность
Шрифт:
Я еще раз посмотрел на дверь. Выглянув, полюбовался на засевших кто где инквизиторов, один из которых, кажется, нарвался-таки на нашу пулю и теперь недвижимо лежал на полу посреди коридора. Неровно сглотнул.
Вылезти из укрытия в насквозь простреливаемое пространство коридора, да еще и сидеть там, взрезая дверной замок, было чистейшей воды самоубийством. И никакое прикрытие тут бы не помогло. Разве что если бы его осуществлял засевший за нашей спиной десяток пулеметчиков.
Впрочем, если бы с нами был десяток пулеметчиков,
— Готов?
Я медленно вытащил кинжал. Напрягся, готовый мгновенно метнуться под пули.
— Готов.
Инстинкт самосохранения аж взвыл при этих словах.
— Тогда действуй! — Хмырь высунулся и шибанул из обоих стволов сразу. Вроде бы никого не задел, но хотя бы заставил инквизиторов попрятаться. Ненадолго.
— Стойте! — закричала Ирина. — Стойте. Не надо. Я… я открою.
— Как? — Хмырь торопливо перезаряжал обрез. Я заметил, что руки у него чуть заметно дрожат, и негромко хмыкнул. — Вылезешь под пули?.. Пойми, дорогая, мы затеяли все это именно из-за твоего спасения. И если с тобой что-нибудь случится, получится, что мы старались и, возможно, даже умерли зря. Ты, Ирина, сейчас центр вселенной и ради тебя и я, и Алексей готовы на все. Даже умереть ради того, чтобы ты жила.
Хмырь закончил свою проникновенную и необыкновенно спокойную, не вяжущуюся с трясущимися руками речь и снова выстрелил. Ретивый инквизитор, высунувшийся особо далеко, крякнул и, схватившись за плечо, мгновенно отпрянул. Остальные чернокрестники открыли яростную пальбу.
Я тоже пару раз выстрелил для острастки, но без особого успеха.
— Давай, Алексей.
— Не-ет! — Ирина схватила меня за плечо. Сжала. Дернула на себя с силой, невозможной для столь хрупкого тела и подходящей больше вампиру, чем человеку.
На мгновение я даже подумал, что она решила переломать мне все кости. Но в следующий момент я уже забыл об этом, потому что заглянул в ее глаза.
Лед. Бесконечные торосы синего льда, колючего и беспощадного. Холод. Неземной холод, от которого начинает крошиться даже металл, закаленная сталь лопается как стекло, а человеческая душа замирает, будучи не в силах пошевелиться…
В этих глазах не было ни жизни, ни смерти, ни ненависти, ни любви. В них не было ничего, кроме Бога.
И я испугался. Испугался так, как никогда в жизни.
А потом в воздухе пахнуло силой. Могучей, далекой, нечеловеческой Силой. И не только я, не только вжавший голову в плечи Хмырь, но даже инквизиторы ее почувствовали. Стрельба стихла как по волшебству, сменившись настороженным молчанием…
Ирина медленно подняла руку и, распрямив ладонь, резко толкнула перед собой воздух.
Громовой раскат эхом метнулся вдоль стен коридора. С потолка посыпалась пыль. Мигнули осветительные лампы. На мгновение мне даже показалось, что содрогнулась вся церковь. И, может быть, на самом деле так оно и было…
Но больше всего пострадала та самая дверь. В
Вывернутый замок превратился в бесформенный ком железа. Дверной косяк рассекли многочисленные трещины.
Тяжело дыша, будто после марафонского бега, Ирина почти свалилась мне на руки. Обхватила за шею, дрожа и жадно хватая ртом воздух.
Осторожно, боясь того, что я мог увидеть, я поднял взгляд и вновь заглянул в ее глаза.
Ничего. Обычные глаза усталой и испуганной девушки, чистые и прозрачные. Лед исчез. Ударив в дверь и развалив ее практически надвое, он ушел, отступил, скрылся. Но я знал, что это не навсегда. Я знал, что он еще вернется.
Но пока я смотрел в эти чистые зеленые глаза и тонул в них. Тонул, тонул, тонул…
— Спасибо, — непонятно за что едва слышно поблагодарила меня Ирина. — Спасибо тебе.
— За что?
Она промолчала. И только глаза ее стали еще чище, еще прозрачнее, еще прекрасней.
— Как ты это сделала?
— Не знаю, — прошептала она. — Я просто поняла, что… что я могу… Я, честно, не знаю. — Ирина покаянно вздохнула. — Извини.
— Понимаю, — тихо ответил я. — Тебе не за что извиняться.
— Нет. Есть за что, — не согласилась Ирина. — За то, что втянула тебя во все это. За то, что встретила тебя…
— Это не твоя вина. Ты не должна извиняться за это.
— Спасибо…
— Эй, голубки, хватит шептаться. Пора сваливать!
Сердитый шепот Хмыря заставил меня вздрогнуть и оторвать взгляд от изумрудно-зеленых глаз Ирины. И это было почти физически больно. Но бывший инквизитор был прав: сейчас не время вести задушевные разговоры. Пока атакующие не опомнились, надо уходить.
Поспешно сунув пистолет за пояс, я нагнулся и подхватил успевшую только коротко ахнуть Ирину на руки. Хмырь уже выскочил из укрытия и ударил плечом в перекосившиеся останки двери. Тяжело грохнув по полу, изуродованная дверь слетела с петель, и в освобожденный проход мгновенно нырнул Хмырь. А следом за ним и я.
Никто из осаждавших нас инквизиторов даже не попытался выстрелить. Хотя я убежден, при желании они запросто могли бы прикончить всех троих (или двоих, потому что Ирина, я уверен, была нужна им живой). В коридоре, простреливаемом из конца в конец, мы были как на ладони.
Но никто так и не выстрелил.
За дверью, в полумраке погашенных ламп, пряталась довольно большая комната, сверху донизу заставленная каким-то электронным оборудованием. Причем часть этого оборудования, несомненно, работала. Светились ровным светом экраны, подмигивали многочисленные светодиоды, на небольшом столике в свете тусклой настольной лампы расположилась клавиатура компьютера. Там же стояло и кресло. Пустое. Во всяком случае, человека в нем не было. Или, может быть, он успел сбежать, услышав разгоревшуюся прямо за дверью стрельбу.