Высшая ценность
Шрифт:
Перед моими глазами яркой вспышкой озарения мелькнуло мертвое тело убитого точным ударом ножа инквизитора, моментально сменившееся короткоствольным автоматом в руке бездушного. Следом всплыли из памяти краем уха слышанные когда-то обрывки старых слухов. И наконец, последним кусочком мозаики стала когда-то бросившаяся мне в глаза явно военная выправка антипода Матери Ефросиний — Леонида Еременко…
Нет. Не может этого быть. Наверное, удар по голове окончательно вышиб мне мозги…
Вот только факты — вещь упрямая. Особенно если
— Почему?.. — потерянно переспросил я. И тут же сам шепотом ответил на свой вопрос, искренне надеясь, что ошибся и бывший инквизитор его с негодованием отвергнет: — Армия?
Но он только кивнул:
— Ваш отец Василий совсем мышей не ловит. Искать ростки тьмы прежде всего следует не среди населения, а в рядах силовых структур. Именно там они стремятся угнездиться прежде всего. И именно там приносят наибольший вред. Особенно это касается армии. Инквизиция, как инструмент света, и Управление в силу своей направленности вовне для целей зла малоперспективны. А вот армия — это да…
Хмырь оторвался от бетонного блока, за которым прятался, и выглянул. Почти сразу же над его головой простучала автоматная очередь. В ответ коротко рявкнул пистолет бывшего инквизитора.
— Но лекцию о тьме и методах борьбы с ней я тебе еще успею прочитать… А сейчас не скажешь ли ты, что делать дальше? Ты как-то умолчал об этом, когда излагал свой план… Не веришь мне?
Бывший инквизитор был прав. Об этом я действительно промолчал. Но не потому, что не верил или не доверял. Как я могу не верить ему после того, что он сделал ради меня и Ирины? Если б не он, мы бы ни за что не смогли выбраться из города. Если б не он, мы были бы уже мертвы…
Я не сказал ему потому, что мой план этого не предусматривал. Сейчас, когда мы выбрались за черту зоны, нам должно было спокойно встать и пойти куда заблагорассудится, избегая разве что только случайных встреч с заблудившимися чистильщиками да, вполне вероятно, пущенной по нашим следам облавой.
Как справиться с отдельными чистильщиками и как избежать облавы, я знал. Но что делать в случае, когда по нашим следам, кажется, ломанулась добрая половина челябинской дивизии — такого пункта в моей задумке попросту не было.
Ограниченность мышления. Я не сообразил, что не только мне позволено нарушать установленные правила.
Через широко распахнутые ворота один за другим пробегали вооруженные уже знакомыми мне короткоствольными автоматами солдаты.
Надо было что-то делать. И делать быстро.
Решение пришло мгновенно:
— Выводи ее!
— Что?..
— Ты был за городом? — коротко спросил я. — Правила поведения в мертвых землях знаешь?
— Не спец, конечно, но приходилось, — впервые я видел потерявшего уверенность Хмыря. — Ты хочешь, чтобы я…
— Ты выведешь ее, — решительно оборвал я. И зачастил лихорадочно и суматошно: — Идите вдоль того завала. Дальше — за кучей мусора. Там простреливаемая
— А ты?
— Остаюсь… — Я торопливо выстрелил еще несколько раз, прежде чем взвизгнувшая над самым ухом пуля заставила меня присесть. — Прикрою ваше отступление, пока патронов хватит. Отвлеку внимание.
Ирина вздрогнула. Выпрямилась. Лед в ее взгляде крошился в снежную пыль, и за ним проступала живая зелень испуганных глаз:
— Алеша, не надо…
Хмырь тут же дернул ее вниз, заставляя пригнуться. И вовремя. Выбитое очередной пулей бетонное крошево посыпалось Ирине прямо на голову. Я снова высунулся и пальнул в ответ.
Вроде бы кто-то вскрикнул.
Плакали горючими слезами надежды на то, что моя война никогда не должна касаться людей. И, что самое страшное, я не чувствовал ни горечи, ни сожалений, ни боли. Одно лишь только раздражение, вполголоса проклинающее тех, кто встал на моем пути.
Я был готов убивать. Я хотел убивать.
А то, что против меня шли предавшиеся тьме, только подогревало это желание.
— Где встречаемся? — практично спросил бывший инквизитор.
Думал я недолго — прошедшая над самой головой автоматная очередь быстро переключила мои мысли в несколько более деятельное направление.
— В промзоне. На бывшей сорок шестой бензоколонке.
— А где это?
Черт. Черт, черт и еще раз черт! Это же не мои коллеги, которые карты старого города еще в учебке наизусть заучивают. Эти город не знают. В брошенных улицах не ориентируются… Черт!
Я, не глядя, дважды пальнул поверх служившего мне прикрытием бетонного блока. Естественно, ни в кого не попал, но зато вызвал такой ответный град пуль, что невозможно было и помыслить о том, чтобы высунуть хотя бы нос. Да, наша маленькая драка встанет городскому бюджету в копеечку. Одних только серебряных пуль расстреляно столько, что хватило бы отразить три-четыре немаленьких прорыва нечисти…
Плевать! Это уже не мое дело.
Моя забота — спасти Ирину. Любой ценой. И если придется отдать за это жизнь… что ж, значит, я это сделаю.
— Ира, помнишь тот двор, где мы впервые встретились? Сможешь туда добраться?!
Недовольно-холодный взгляд и почти тут же последовавший за ним неуверенный кивок.
— Иван! Возьми мой меч. Он тебе нужнее пистолета. Хмырь резко помотал головой:
— Не надо. Все равно не умею фехтовать. Спорить я не стал.
— Тогда идите.
Не желая терять времени, я отполз чуть в сторону. Осторожно подняв голову, выставил перед собой ствол пистолета. Аккуратно прицелился…
— Храни тебя Господь, — услышал я тихий шепот сквозь редкие удары выстрелов. А потом по слежавшемуся за годы строительному мусору зашуршали осторожные шаги. Они удалялись.