Высшая раса
Шрифт:
– А также восхода, – усмехнулся Виллигут.
– Быть по сему! – прервал комментарии Хильшер. – На восток, на Вену! Хельмут, когда мы будем готовы выступить?
– Учитывая, что на завтра запланирована отправка специальных групп, то не ранее вечера, – после паузы сказал Беккер. – Раньше делать это опасно. Противник, имея превосходство в воздухе, легко уничтожит танки на марше. А атаковать крупный город без боевой техники я отказываюсь!
– Хорошо, – кивнул Хильшер. Гадание словно истощило его. Глаза потеряли блеск, голос звучал глухо. – Детали обсудим завтра. Есть
Ответом была тишина.
Свечи погасли, и люди разошлись, оставив зал в полной темноте, не нарушаемой ни солнечным, ни искусственным светом.
До следующей встречи.
Нижняя Австрия,
окрестности города Амштеттен
26 июля 1945 года, 8:27 – 9:59
Взвод разведки, вошедший в городок, был атакован почти сразу. До основной части отряда донесся треск очередей. Затем всё поразительно быстро стихло, и полковник Ковалев мог сколько угодно кричать в рацию, пытаясь выйти на связь с авангардом.
Чертыхнувшись, полковник двинул в атаку основные силы. Тридцатьчетверки, лучшие боевые машины войны, заревели моторами и поползли вперед. Рядом с ними, как муравьи в компании с толстыми носатыми жуками, побежали пехотинцы.
Ряды атакующих втянулись в пределы городка, не встречая сопротивления. Но когда последняя машина исчезла меж домов, поднялась пальба. Одновременно раздалось несколько разрывов, и сердце полковника екнуло. Что-то там, на узких улочках, было совсем не так.
Передний танк своротил аккуратный забор и выехал на совершенно пустынную улицу, по сторонам которой стояли похожие, словно близнецы, дома. Сквозь рычание двигателя не было слышно никаких звуков.
Но не успел командир танка удивиться отсутствию противника, как в башню ударили сразу два фаустпатрона. В броне образовалось отверстие размером с кулак, и внутренности боевой машины наполнило пламя…
На танке, идущем чуть впереди автоматчиков, скрестились два огненных клинка, и он вмиг загорелся, превратившись в чадящий кусок металла. Взрывной волной пехотинцев швырнуло на землю. Лишь те, кто был дальше, остались на ногах.
Второй танк разворотил выстрелом один из домов, в котором была засада, а другой оказался под мощным автоматным огнем. Но особых выгод это не принесло, так как оба строения оказались пусты. Каким образом те, кто применил фаустпатроны, успели покинуть их, оставалось непонятным.
Осторожно обогнув погибшего собрата, танковая колонна двинулась дальше, но пехота теперь пошла впереди, осматривая один за другим дома. В них было пусто, даже местные жители куда-то подевались.
Тем неожиданнее оказалась атака. Сначала послышалась короткая перестрелка на правом фланге, но быстро стихла. Наступающие не обратили на нее внимания, решив, что фланговое охранение наткнулось на противника. Поскольку просьб о помощи не поступало, то все, скорее всего, закончилось благополучно.
Но почти сразу вдоль улицы сзади ударили два пулемета, судя по звуку – переделанные авиационные МГ-151. Неясно было, как противник сумел поместить
Как бы ни обстояло дело, советским солдатам, попавшим под огонь, было не до теоретических рассуждений. Пули калибра двадцать миллиметров буквально выкосили улицу, оставив в живых лишь тех, кто упал или укрылся за корпусом танков. Таких было немало, но все же потери оказались велики. Мостовая покрылась убитыми и ранеными. Даже сквозь рев моторов пробивались крики и стоны.
Шедший последним танк развернул пушку, но в прицеле не обнаружил противника: тот успел с непостижимой быстротой покинуть улицу. Тем не менее тридцатитонная машина поползла назад, поводя пушкой, словно слон – хоботом.
Гибель ее была скорой. Выскочившие из-за домов две серые тени одновременно вскинули к плечам палку с утолщением на конце, раздался грохот, и танк, пораженный опять же в башню, потерял боевое значение. А серые тени исчезли так быстро, что бойцы пехоты не успели открыть по ним огонь.
– Что за черт? – пробормотал один из солдат, добравшийся до Австрии от самого Сталинграда. – С кем мы воюем-то? Человек не может двигаться так быстро!
Ответом ему было угрюмое молчание.
Полковник Ковалев выслушивал доклад с передовой и всё больше мрачнел. Потери оказались такими, что впору было подумать, что двум батальонам противостоит полная дивизия СС, укомплектованная опытными солдатами. Не добавляли оптимизма и странные сообщения о необычной скорости перемещения солдат противника.
– Отходить! – отдал приказ полковник, и тут же прилетевшая из-за спины пуля угодила точно в рацию.
Вторая свистнула рядом с головой, и Ковалев поспешно упал. Около него бухались на землю офицеры и солдаты, минометчики суматошно метались среди своих орудий, задравших к небу широкие жерла.
Обстрел продолжался, и вскоре стало ясно, что противник, пользуясь домами как прикрытием, подобрался почти вплотную.
Последнего приказа полковника в наступающем отряде не расслышали, но самостоятельно приняли решение отходить. Танки, а их к этому моменту уцелело пятнадцать из двадцати, тяжело ворочались, с грохотом круша строения. Слышался треск ломающихся деревьев. Отборно матерились пехотинцы, перевязывая товарищей и одновременно пытаясь следить за окружающим миром. Кто знает, откуда последует очередной выпад противника?
А тот атаковал, не давая передышки. То и дело из клубов дыма и пыли возникали фигуры в серых мундирах, с изящной стремительностью выходили на огневые рубежи и стреляли, стреляли, стреляли. Фаустпатроны у немцев, к счастью, кончились, но и многозарядные «панцершреки» [15] делали свое дело исправно, поражая лишенные маневренности танки. Сами же солдаты с реактивными ружьями перемещались столь проворно, что обстрелять их не всегда успевали даже автоматчики, не говоря уже о танкистах.
15
Реактивные противотанковые ружья.