Высшая раса
Шрифт:
– Еще раз напоминаю – падаль должна лежать здесь до самого нашего ухода, до утра! Кто нарушит приказ, будет строго наказан!
Верхняя Австрия, замок Шаунберг
27 июля 1945 года, 22:13 – 23:57
Целый день Петра не беспокоили, и он решил уже, что его оставили в покое. Съедал приносимую пищу, а остальное время лежал на кровати, предаваясь размышлениям. Надо было бежать, чтобы доложить обо всём командованию, но способа для побега пока не виделось, да и как бросить товарищей.
Увиденное
Но надежды избежать неприятного общества нацистов рухнули вместе с появлением Виллигута. Над миром уже сгущались сумерки, противоположный берег скрылся в легком тумане, и Петр собирался спать. Но бригаденфюрер без стука возник в дверях, и на лице его, хоть и несколько усталом, сияла жизнерадостная улыбка:
– Добрый вечер, Петер, – сказал он. – Собирайтесь.
– Куда? – вяло ответил тот. – Я уже насмотрелся на ваши ритуалы.
– Еще не на все, – покачал головой Виллигут. – Нас ждут.
В коридорах замка было тихо и темно. Петр пару раз споткнулся, но даже преувеличенно громкие зевки не произвели особого впечатления на его провожатых. Они вышли во двор, казавшийся огромной чашей, в которую залит полумрак.
К удивлению капитана, повели его совсем другим путем. Через правое крыло Петра вывели на узкую винтовую лестницу, что грохотала под ногами каждой из ступенек. Подъем казался нескончаемым, и когда в квадрате люка наверху проглянуло черное, как кожа негра, небо, испещренное оспинами звезд, он вздохнул с облегчением.
Здесь в лицо ударил ветер, пахнущий листвой и цветами. Петр огляделся и обнаружил себя на небольшой площадке, окруженной зубцами. Судя по всему, его привели на самый верх центральной башни замка. В старые времена здесь, скорее всего, стоял стражник, призванный наблюдать за окрестностями, не покажется ли где враг.
Сейчас же мир внизу был темен и почти невидим, вместо облаченного в доспехи дальнозоркого воина наличествовали высокопоставленные эсэсовцы (охранники остались на лестнице).
Виллигут жестами показал Петру встать к самому парапету, и, когда тот выполнил указание, ритуал начался. Послышался удар, и во мраке засияла оранжевая искра. Кто-то с необычайным искусством высек огонь.
От искры занялось пламя, которое распалось на огни факелов, и в их неверном свете стали видны лица фашистов, жесткие, сосредоточенные, исполненные сознания важности и необходимости происходящего.
Факелы не гасли, несмотря на ветер, из чего Петр заключил, что они пропитаны каким-то горючим составом. Их носители выстроились в линию, и тут Петр насчитал, что их восемь. Отсутствовал бригаденфюрер Беккер, который повел войска на Вену.
От этой мысли стало тошно, и Петр мрачно сглотнул, глядя, как стоящий первым участник ритуала подошел к северному краю башни и принялся рисовать в воздухе причудливые фигуры. Пламя оставляло след во тьме, словно быстро испаряющаяся краска на бархате, и некоторые из фигур Петр узнал.
Когда первый закончил, на его место встал второй и в точности повторил все движения. В это время начавший ритуал перешел к восточной стороне башни, и вновь факел в его руках принялся безжалостно полосовать ночь.
Так они двигались по кругу, перемещаясь по ходу солнца, и когда первый, а им оказался Хильшер, повернулся лицом к западу, то прошел рядом с Петром, обдав его ароматом горячей смолы. Лицо нациста было отрешенным, а в глазах пылало оранжевое пламя факела.
Когда размахивание факелами на все четыре стороны завершилось, участники ритуала выстроились кругом, обратив факелы внутрь. Петру они в этот момент показались рыцарями, склоняющими мечи в общей клятве.
Но клятвы не последовало. Над башней по-прежнему царило молчание, нарушаемое лишь свистом ветра, треском пламени да уханьем совы в дальнем лесу. А факелы неожиданно опустились ниже, и вспыхнула пламенем невидимая ранее странная плоская поленница.
Дрова пылали, огонь высовывал вверх багровые жадные языки, словно надеясь облизать лица, склонившиеся над ним, а немцы стояли недвижно, словно нелепые по позам и одежде статуи, раскрашенные в разные оттенки черного, серого и алого.
Но совсем непонятное началось, когда костер прогорел и осталась россыпь углей, переливающихся во мраке завораживающим сиянием, словно огромный клад золота и драгоценностей. Участники ритуала разулись и один за другим, ничуть не боясь ожогов, принялись ходить по раскаленной поверхности!
Петр с трудом сдержал изумленный крик.
Угли под ногами ходоков крошились, теряли сияние, превращаясь в невидимую черную пыль. Постепенно площадка погружалась во мрак, и вскоре стало совсем темно. Лишь моргали сверху слабыми глазками звезды, да на востоке высунулся из-за леса край лунного диска, грозя вскоре выйти и облить мир серебристым сиянием.
К ошарашенному Петру подошел обутый, судя по стуку сапог, Виллигут и спросил с загадочной улыбкой:
– Ну как?
– Совершенно непонятно, – ответил Петр. – Что всё это значит? И как можно ходить по угольям?
– Вы пребываете во мраке невежества, – начал бригаденфюрер, по обыкновению, напыщенно. – Не ведаете истинно арийской доктрины Вель! [33] Именно она помогает нам находить силы для борьбы, для поддержания плоти и духа!
– И что это за доктрина?
– Великий открыватель «Вель» Ганс Гербигер объяснил нам, что любое движение во Вселенной порождается вечной борьбой между льдом и огнем, между силами отталкивания и притяжения. Эта борьба, это меняющееся напряжение между противоположными полюсами бытия, эта вечная война в небе, являющаяся законом планет, царит также и на Земле над живой материей и определяет историю человечества.
33
Сокращенное от нем. Welteislehre – Учение о мировом льде.