Высшая раса
Шрифт:
Поначалу это происходило в полной тишине, затем из-под капюшонов стало доноситься слаженное пение.
Монотонные звуки и равномерное движение, от которого Петр не мог оторвать взгляда, подействовали на него гипнотически. Мелькающие огоньки свечей слились в единый поток. Показалось, что в большом полутемном зале действительно крутится огромная свастика…
В один миг захотелось присоединиться, самому войти в завораживающий ритм кружения. Немалым усилием воли Петр смог подавить это желание. А огненная свастика продолжала крутиться,
Когда оно смолкло, фигуры в белых балахонах застыли, и свечи в их руках, что до сих пор не гасли даже при самых быстрых движениях, потухли одновременно, словно электрические лампочки, управляемые с одного выключателя…
Виллигут подошел, стянул с головы капюшон. Улыбка на его лице была усталая, на лбу блестели капельки пота.
– Ну как? – спросил он, внимательно глядя на Петра.
– Что – «как»? – довольно невежливо ответил тот. – Очередное бессмысленное представление.
– Почему же? – бригаденфюрер с укоризной посмотрел на собеседника. – Если вы пока не можете осознать его смысл, это совсем не значит, что его нет! Ведь так?
– Наверное, – равнодушно пожал плечами разведчик. – Но я и не собираюсь разбираться, зачем нужны все эти глупости. Вы только зря тратите время.
– Я так не думаю, – Виллигут на миг отвлекся, словно прислушался к какому-то тихому звуку. – Подождите, я сейчас подойду.
Широко и торопливо шагая, он ушел в том же направлении, куда скрылись прочие участники ритуала, и Петр остался один в тишине и темноте. Возникла мысль о побеге, но тут же пропала, уничтоженная вполне рациональными соображениями, что выйти через главный вход ему не дадут, а прочих он и не знает…
Пока пленник предавался размышлениям, Виллигут успел вернуться, но без дурацкого балахона, в обычной эсэсовской форме.
– Что же, пойдемте, – сказал он. – Я покажу вам кое-что, что способно опровергнуть ваше упорное неверие в могущество арийских ритуалов.
Во дворе замка было жарко. Лучи беспощадно палящего солнца отражались от каменных стен, создавая своеобразную парилку. Где-то высоко в небесах трещал жаворонок, но в ослепительном сиянии, льющемся сверху, его было не разглядеть.
У распахнутых замковых ворот обнаружились двое эсэсовских офицеров, а рядом с ними – Хильшер. Виллигут неожиданно направился к этой троице, и Петру, конвоируемому двумя солдатами, ничего не оставалось, как следовать за ним.
– О всех успехах и неудачах извещайте нас незамедлительно, Хельмут, – говорил Хильшер старшему из офицеров, носящему погоны бригаденфюрера.
– Не сомневайтесь, – холодно кивнул тот, и во взгляде его вспыхнула жесткая решимость, – новости будут только хорошие. К сегодняшнему вечеру мы возьмем Санкт-Пельтен, вне всяких сомнений. К завтрашнему – Вену.
Петра обдало морозом посреди жаркого дня. Безумный замысел, лелеемый фашистами, состоял в нападении на столицу Австрии! Пораженный, он на некоторое время потерял способность слышать
– Надеюсь, что офицер, которого вы оставляете для обеспечения безопасности Шаунберга, справится с этой задачей, герр Беккер.
– Не сомневайтесь, – ответил тот без улыбки. – Штандартенфюрер Курт Янкер, – при этих словах младший из офицеров вытянулся и щелкнул каблуками, – очень хороший офицер. Он прошел Посвящение одним из первых, а в операции по освобождению наших пленных показал себя с лучшей стороны.
Штандартенфюрер невольно привлек взгляд Петра. Высокий, атлетически сложенный, с совершенно правильными чертами лица, из всех, встреченных в замке, он в наибольшей степени походил на «белокурую бестию». Ганс, что умудрился поймать нож на лету, выглядел рядом с Янкером убого.
– Что же, успеха, – сказал Хильшер.
Беккер козырнул и быстрым шагом направился к воротам, через которые был виден «виллис», нетерпеливо фырчащий мотором.
Виллигут тяжко вздохнул и повернулся к Петру.
– Что же, пойдемте, – сказал он.
– Куда, позвольте спросить?
– В самое сердце Шаунберга! – со значением ответил бригаденфюрер. – К месту рождения сверхчеловека!
Глава 5
…всеми моими помыслами, действиями и жизнью руководили только любовь и преданность моему народу. Они дали мне силу принимать самые трудные решения, которые когда-либо выпадали на долю смертного.
Верхняя Австрия, замок Шаунберг
27 июля 1945 года, 12:42 – 13:35
К удивлению Петра, Виллигут двинулся к тому же левому крылу, через которое в свое время вели пленников. Вновь пришлось идти извилистым путем по коридорам, и наконец бригаденфюрер остановился, как казалось, в глухом тупике. В нише, которой заканчивался коридор, стояли старинные рыцарские доспехи. Металл маслянисто блестел в свете ламп, и казалось, что на невысоком постаменте – не пустая железная оболочка, а странное существо, готовое двинуться. Меч рыцаря выглядел подозрительно острым.
Но Виллигут не проявил к средневековому воину никакого почтения. Он запросто подошел к нему и дернул за металлическую перчатку.
Раздался далекий скрежет, и одна из стен ниши ушла в сторону, обнажив узкий проход. За ним обнаружились дверцы обычного лифта.
– А я всё думал, как же вы все сумели укрыться от американцев, – пробормотал Петр, вслед за провожатым протискиваясь в довольно тесную кабинку, пахнущую резиной.
– Тут подземелий, как червяков в гнилом яблоке, – кивнул бригаденфюрер. – Еще со времен Австрийской марки остались. А фон Либенфельс приобрел замок в девятьсот седьмом, так что время обустроить секретные этажи было.