Высшая раса
Шрифт:
– Ей явно понравилось, – ухмыльнулся бригаденфюрер и продолжил, повернувшись к фон Либенфельсу: – Ритуалы по обретению германского духа на кладбищах. Когда совокупление эсэсовца с его женщиной происходит на могиле и душа арийского воина воплощается в зачинающегося при этом ребенка.
– Да, это интересно, – хозяин замка Шаунберг довольно потер руки. – Надо будет об этом подумать.
– Только тут годятся не любые кладбища, – добавил Виллигут. – А лишь те, на которых нет расово неполноценных останков, еврейских или цыганских. В «Анненэрбе» была методика проверки кладбищ, но она пропала вместе с архивами.
– Ничего, –
– Обязательно, – кивнул Виллигут. Женщина за стеклом испустила еще один протяжный стон, после чего затихла.
Нижняя Австрия, город Вена,
левый берег Дуная
2 августа 1945 года, 17:10 – 17:27
Телефон работать не желал. Благодатов, который должен был говорить с одной из районных комендатур, в ярости швырнул замолчавшую на полуслове трубку на рычаги, и в этот момент в кабинет генерал-лейтенанта ворвался маршал Конев. Лицо его было багровым, ноздри нервно подергивались.
62
Замок в Нижней Силезии, в котором содержался архив «Анненэрбе». Попал в руки советских войск в сорок пятом году.
– Что с вами, товарищ маршал? – поинтересовался Благодатов, вставая. Как он ни был расстроен сам, всё же сумел уловить настроение командующего.
– А, чертовы янки! – ответил Конев, садясь на стул с такой яростью, что тот заскрипел. – Союзники, называется!
– Что произошло, товарищ маршал? – Генерал-лейтенант недоумевал, что же такое могло вывести из себя обычно спокойного командующего Центральной группой войск.
– Я только что говорил с Жуковым, – ответил Конев, снимая фуражку и укладывая ее на стол. Лысина маршала блестела, будто полированная. – По данным разведки, американцы остановили свои войска в Баварии. Что-то там такое случилось, что вынудило их прервать наступление…
– Так что теперь, план наступления меняется? – поинтересовался Благодатов, наливая в стакан воды и протягивая маршалу.
– Спасибо, – Конев жадно выпил воду, достал из кармана синий клетчатый платок и обтер лицо. – Ничего не меняется. Наступаем сегодня ночью, как и планировалось. Только на помощь с юга и запада теперь рассчитывать не приходится. Ну да ничего, сами управимся. А у вас всё готово?
– Так точно, – генерал-лейтенант кивнул. – Войска готовы к атаке. Только дайте приказ.
– Хорошо, – маршал поднялся. – Пойду я тогда. Надо поспать, а то ночью на это времени точно не будет. Жду вас у себя, Алексей Васильевич, в двадцать один ноль-ноль.
– Есть, – Благодатов встал, провожая командира. Конев вышел, а генерал-лейтенант вернулся к телефону, надеясь оживить упрямый аппарат.
Верхняя Австрия, замок Шаунберг
2 августа 1945 года, 17:35 – 18:01
Когда Виллигут с фон Либенфельсом вышли во двор замка, то застали там довольно странную картину. Ворота были открыты, а в них, мягко шурша колесами, въезжал джип. На заднем сиденье с надменным видом расположился офицер армии США.
Слева
На мгновение фон Либенфельс замер, пораженный, а затем повернулся к Виллигуту. На его круглом лице было выражение крайнего недоумения:
– Что это?
– Парламентер, – бригаденфюрер пожал плечами. – И с ним будет разговаривать, вероятнее всего, Хильшер. Где они, интересно, его взяли?
Старший из конвойных офицеров услышал вопрос.
– Машина задержана в районе Пассау, герр бригаденфюрер, – отрапортовал он четко. – Направлялась в Линц.
– Ясно, – синхронно кивнули Виллигут и фон Либенфельс.
Хлопнула дверь, и на землю двора ступил верховный арман. Он выглядел до неприличия обыденным и штатским, хотя даже военная форма не сделала бы его более величественным.
Американский офицер поднялся и с недоумением посмотрел на Хильшера:
– Вы тот, с кем я буду вести переговоры? – спросил он по-немецки с режущим слух акцентом.
– Да, – Хильшер кивнул и криво улыбнулся.
– Я ожидал, – американец огляделся по сторонам с некоторой растерянностью, и взгляд его на миг задержался на Виллигуте, который был в генеральской форме, – что восстанием командует кто-то из офицеров…
– Руководит освобождением германских земель от оккупации верховный арман, – появляясь из-за спины Хильшера, с напором заявил оберстгруппенфюрер Дитрих. – Но если вам угодно видеть офицера, то я к вашим услугам. Уж мою фотографию вам должны были показывать.
– Да, я знаю вас, – американец кивнул. – Тогда, может быть, пройдем туда, где я смогу изложить предложения американского командования?
– Говорить мы будем здесь, – сказал Хилыиер тихо, но очень уверенно. – У меня нет тайн от товарищей. Кстати, сообщите нам, кто вы и кто вас прислал? А то вдруг вы представляете какого-нибудь командира дивизии, возомнившего себя великим дипломатом…
– Я – полковник Джонсон, – офицер оскорбленно выпрямился, испепелив взглядом верховного армана. – И представляю здесь генерала Эйзенхауэра, главнокомандующего американскими экспедиционными силами в Европе.
– Ишь, заливает, – шепнул фон Либенфельс Виллигуту. – Грудь выпятил, как петух перед курицами.
– Точно, – кивнул бригаденфюрер. Он испытывал нечто вроде жалости к американскому офицеру, явно не понимающему, куда он попал и с кем собирается договариваться.
– Если вы хотите разговаривать во дворе, – продолжил тем временем Джонсон, – то как вам будет угодно!
– Так что хотел передать нам генерал Эйзенхауэр? – поинтересовался Дитрих, с насмешкой глядя на полковника.
– Американское командование предлагает вам заключить перемирие на следующих условиях, – американец как будто читал по бумажке, не запинаясь, и в речи его звучала твердая уверенность, что все слушающие внимают ему с почтением и трепетом. – На территории Западной Австрии создается суверенное государство под протекторатом Соединенных Штатов Америки. Оно получает возможность иметь собственные вооруженные силы, для чего с севера Германии через зоны оккупации будет пропущена группа немецких войск численностью до пятидесяти тысяч человек, а квалифицированные офицерские кадры будут освобождены из лагерей военнопленных. Американское командование обязуется помогать суверенному государству в борьбе с коммунистической угрозой…