Высшая раса
Шрифт:
– Гранат не жалеть! – крикнул Петр. – Огонь!
По сторонам свистели пули, но темнота всё же мешала немцам стрелять, или же капитан Радлов, некогда почетный гость Шаунберга, оказался от этих пуль заколдован. В любом случае, в него не попало ни одной.
Понимая, что их перестреляют, немцы бросились вперед, надеясь сойтись с врагом врукопашную.
Прямо перед капитаном из мрака сгустилась темная фигура.
Петр, не целясь, дал короткую очередь, и почти десяток пуль с глухим чавканьем вошли в тело эсэсовца. Мгновение тот стоял,
Началась рукопашная схватка. Слышались выкрики и тяжелые хрипы, сменявшиеся стонами и звуками ударов. Время от времени кто-то успевал выстрелить, но редко – слишком высока была вероятность, что в темноте попадешь в своего.
Когда всё стихло, сразу, вдруг, Петр даже не поверил, что им удалось победить.
– Вы здесь, товарищ капитан? – спросил из темноты кто-то.
– Здесь, – отозвался Петр, вытирая пот с лица.
– Тут рядовой Смирнов умирает, просит вас подойти.
– Хорошо, – Петр направился вслед за бойцом, но тот, не пройдя и трех шагов, отступил в сторону.
У рядового Смирнова была оторвана рука, и не миной, снарядом, или осколком, что в общем привычно, нет, ее просто схватили и оторвали. Сделавший это немец лежал тут же, рядом, и мертвой (в прямом смысле) хваткой держал оторванную конечность.
– Что такое? – спросил Петр, опускаясь на колени.
– Товарищ капитан, матери передайте, – прошептал Смирнов, совсем молодой парень с широким, типично крестьянским лицом. – В деревню Тепелево, что под Горьким… Что я…
Он вздохнул и замер. Лицо его застыло, и на нем появилось тихое, отрешенное выражение, которое на войне может дать только смерть.
– Всё, – сказал кто-то.
– Да, – Петр поднялся. – Отмучился.
Пересчитав бойцов, он обнаружил, что из почти четырех десятков в живых осталось всего семь человек, из них трое – ранены.
– Что будем делать, товарищ капитан? – спросил тот самый Болидзе, что запомнился Петру еще в Вене.
– Выполнять боевую задачу, – ответил Петр жестко. – Прикрывать тыл атакующей группы. Других приказов пока не поступало.
Он прислушался. Бой шел где-то за замком, но звуки его приближались.
Не успел Петр обдумать, что это означает, как из-за угла выбежали несколько человек. Двое из них тащили плащ-палатку, в которой кто-то лежал.
– Кого несете? – крикнул Петр бегущим. – Кто дал приказ отступать?!
– Я тут, – голос Косенкова настолько исказила боль, что Петр в первый момент не узнал его.
– Вы, товарищ майор? – спросил он, подходя.
– Ранили меня, – сказал Косенков. Лицо его белело в темноте, словно мрамор, а глаза были темны, как выбитые окна.
– Как там? – спросил Петр. Майор промолчал, видимо, потерял сознание. Вместо него ответил один из солдат.
– Страх один, – сказал он, и в голосе бойца слышался неподдельный ужас. – Надо уходить, пока всех не поубивали.
– Молчать! –
Времени на размышления о том, как сумели немцы перебить остальных и что случилось с группой Томина, не было.
– К башне! – распорядился Петр, беря командование в свои руки. – Вы, с майором, вперед. Остальные – прикрывают.
Дружным огнем удалось заставить немцев, выскочивших было из-за угла, остановиться. Потери у хозяев замка должны были быть тоже достаточно большими, если Петр хоть что-то понимал в военном деле.
На стену им удалось забраться без потерь, но, поняв, что рискуют упустить русских, немцы начали яростный обстрел. Группа прикрытия, оставленная у входа в башню, отвечала, но толку от этого было мало.
– Есть кто? – крикнул Петр вниз.
– Эсть, – ответила темнота голосом лейтенанта Сиркисяна. Саперы, строго по плану, ждали у лестниц.
– Принимайте майора! – крикнул Петр.
На двух веревках спустили плащ-палатку с завернутым в нее Косенковым, и бойцы начали спуск. Петр уже хотел отозвать группу прикрытия, когда выстрелы донеслись справа, вдоль стены. Первая же пуля заставила одного из солдат захрипеть и беззвучно рухнуть на камень.
Понимая, что надо спасать хоть кого-то, Петр скомандовал:
– Все вниз, – и сам скользнул по веревке.
То, что содрал с ладоней кожу, он не заметил. Лишь на мгновение удивился возникшей боли.
– Уходим, – сказал он, когда подошвы ударились о землю.
– А остальные? – спросил Сиркисян, показывая наверх, на стену.
– Им уже не помочь.
Жалкие остатки специальной разведывательной группы бегом отступали на запад, вдоль Дуная. Отходя, Петр отдал приказ присыпать следы «кайенской смесью». [61]
Немцы стреляли вслед, но как-то вяло. Очереди проходили рядом, но, к счастью, никого не задело. Сил для преследования у хозяев Шаунберга, судя по всему, не было.
61
Махорка и перец.
Глава 14
Это прекрасный объект бытия – человекобог арийской расы. Он станет центром Вселенной, предметом культовых почестей и всеобщего поклонения.
Верхняя Австрия, замок Шаунберг
2 августа 1945 года, 7:40 – 8:16
На лице Хильшера была написана ярость, сквозь которую просвечивал страх. Обычно величественный, верховный арман походил сейчас на мясника, из лавки которого стащили баранью ногу.