Высшее Благо
Шрифт:
– Там что-то есть, - сказал он, поднимая руку, чтобы прикрыть глаза, совершенно бесполезный жест, так как линзы дыхательной маски поляризовались, превращая их в маленькие, круглые зеркальца, в которых я видел отражение себя и остальной колоны.
– Ампливизор, сэр?
– предложил Юрген, протянувшись ко мне под таким углом, который показался мне безрассудным. Стараясь не выглядеть полным "отморозком" [131], и молясь Трону, чтобы я не свалился в процессе с лошадки, я взял его, чуть обустроился и поднес его к глазам, однако оказалось что окуляры слишком далеко из-за линз маски, чтобы можно было сфокусировать изображение.
Тир недоверчиво оглянулся на меня, возможно хорошо, что я не видел выражение его лица.
– Магнокуляры
– Верно, - ответил я, впихивая ампливизор в удобный карман. Через несколько секунд возни я разобрался как управлять линзами маски, и дюны в отдалении внезапно приблизились.
– Лучше отдалить, когда насмотритесь, - посоветовал Тир, или же грохнитесь, когда будете слезать.
– Что там?
– спросил я, пытаясь понять, на что я смотрю. Там определенно что-то было, наполовину засыпанное дрейфующим песком, а то, что я видел, было помятое и закругленное, словно чешуйка хитина тиранид. Хотя точно не живое, слишком тихое.
– Подбитая спора?
– Похоже на то, - согласился Тир, - оно у нас на пусти, так что нам нужно разведать.
– Меня больше беспокоит ее содержимое, - сказал я, - мы уже видели ликтора, крадов, ну и гаунтов.
– Чтобы там ни было, мы убьем это, - ответил Тир, - если уже не убили.
Он снова махнул копьем.
– Выдвигаемся!
Несмотря на уверенность Тира, я смотрел во все глаза, пока наши животинки брели вперед, уделяя особое внимание упавшей мицетической спор вдалеке, как только мы выезжали на гребень и ее можно было рассмотреть. Я не сомневался, что ее мрачный груз давно уже разбежался в поисках добычи, возможно даже стал частью рой, который атаковал нас прошлой ночью, но это не останавливало меня выкручивать линзы на полное увеличение и осматривать окрестности в поисках движения. Что-то в темной и застывшей глыбе казалось мне зловещим, хотя я никак не мог понять что. Возможно просто пустыня вокруг нас заставляла меня чувствовать неприятно открытым, что концентрировало мое внимание только на видимые признаки появления врага.
– Есть движение?
– спросил я, и Тир глянул в свой переносной ауспекс, после чего покачал головой.
– Нет, - ответил он мне. Это могло быть как хорошей новостью, так и нет: и в лучшие времена тиранид сложно было засечь, и я сомневался, что улучшения Килдхар добрались до личных полевых устройств. Насколько я знал, кучка техножрецов, что могли понять и скопировать улучшения, все еще изо всех сил трудились в сенсориумах боевых кораблей на орбите [132]. Если еще один ликтор ждет в засаде под песком, у нас будет буквально секунда или две, прежде чем он атакует.
– Хорошо, - сказал я, благодарный той легкости, с которой мое дыхание скрывало беспокойство. К этому времени мы подошли уже достаточно близко, чтобы не пользоваться магнокулярами, хотя я все равно пользовался такой подмогой зрению. Спора была наполовину похоронена в земле, что было неизбежно, учитывая постоянно разносимый ветром песок, но это не делало ее менее противной. Если уж на то пошло, он просто усилил впечатление, что какой-то злобный рак поразил поверхность планеты.
– Она определенно раскрыта, - сказал Юрген, изучая спору так же тщательно, как и я, - но не везде.
– Возможно ее повредили во время полета, - сказал я, замечая говорящие сами за себя признаки коагулированной плоти и отвердевание внешней брони. По какой бы причине она не упала вниз [133], ее равномерно поджарили, то есть вовсе не трение при входе в атмосферу сплавило аблятивные пластины хитиновой брони, предназначенные защитить мягкие ткани и чудовищных существ внутри.
– Нам лучше проверить, - сказал Тир, слегка меняя направление, чтобы привести нас прямо к ней. Конечно я мог отменить его приказ, сославшись на срочность моего поручения, но несмотря на нехорошие предчувствия, мне не хотелось этого делать. Нужно было поддерживать свою репутацию, как бы мало на самом деле
– Лучше проверить, - повторил я, лаконичный стиль беседы инструктора оказался на удивление заразительным [134], воспользовавшись тем, что все видели мое неуместное положение в седле, я чуть приотстал. Остался ли кто-то в споре или нет, не было смысла лезть на рожон, когда можно было спрятаться за всадниками.
Когда мы подошли на расстояние десяти метров или около того, я впервые осознал масштабы этой штуковины, все предыдущие я наблюдал с безопасной дистанции. (Что не удивительно, так как они выблевывали из себя рой злобный существ, чертовски яростно настроенных убить меня, и чтобы подобраться столь близко, мне нужно было прорубаться, вместо того чтобы последовать своему естественному инстинкту быстро-быстро улепетывать в противоположном направлении). Даже сидя на лошадке, спора была как минимум в два раза выше меня, непристойная шишка отмершей плоти чудовищно воняла могилами и только бризер защищал мое дыхание.
– Похоже пустая, - сказал Юрген, доставая из-за спины мелту, эту предосторожность я всем сердцем приветствовал. Я ощутил, что прислушиваюсь сквозь приглушенный топот копыт по песку, в поисках любых признаков засады, но орда гаунтов, которая вот-вот должна была выскочить из под земли, как-то все не появлялась.Может быть Тир был прав, и они давно ушли, или же не пережили пламенный спуск из верхних слоев атмосферы.
Воодушевленный этой мыслью, я настроил встроенную оптику на максимальное увеличение и осмотрел все, что было видно внутри организма через разрезы в панцире, предназначенные для выгрузки обитателей. К счастью солнце стояло под нужным углом, чтобы внутрь попадал свет, так что я был избавлен от любых попыток поисков других усилителей изображения, что могли быть встроены в маску. Я точно разглядел очертания нескольких мертвых гаунтов: застывшие остатки жидкостей из тела, вытекшие из трещин в панцирях, поджаренные и опухшие языки торчали из их разинутых пастей.
– Там внутри гаунты, - позвал я, ощутив, что самое время показать своею активное участие в этом глупом предприятии. Через несколько минут мы сможем продолжить наше путешествие к душу и кружке рекафа с глубоким чувством выполненного долга.
– Определенно мертвые.
– Мой любимый вид, - добавил Юрген, это чувства я всецело разделял.
Я начал возиться с настройками оптики, пытаясь вернуть нормальный вил, но чертова хреновина кажется застряла, возможно куда-то в важные части попал песок. Я стукнул по ним ладонью, и пробормотал пару едва запомненных мной фраз из литании Ремонта Электронной Аппаратуры Путем Удара По Ее Корпусу, что я обычно предпринимал в таких ситуациях. Омниссия определенно решил, что я заслужил кое-что за свои старания, поскольку картинка внезапно щелкнула на место. Но за мгновение до того как она вернулась, трясущаяся, увеличенная картинка мазнула по поверхности споры, и я был уверен, что заметил движение где-то среди наполовину сплавленных хрящей позвоночника.
– В укрытие!
– заорал я, совершенно плевав на то, что могу выставить себя дураком. Если штуковина еще не издохла, и ощутила наше присутствие, то инстинктивно отреагирует, и несмотря на повреждения, у ней хватит колючек, чтобы исполосовать нас. Пока я кричал, я развернул голову лошади и впечатал ей в ребра ботинками, рядом с тем местом, где в кровоток по толстым трубкам накачивались питательные вещества или какая другая дрянь, что позволяла ей выжить в этих адских условиях. Конь перешел в рысь, я почти вывалился из седла, Юрген послал своего в галоп, чтобы догнать меня и сдержал животное поравнявшись.