Выстрел в прошлое
Шрифт:
В задумчивости Вере не заметила, как прошла мимо сада. На повороте к Неве Мак остановился и вопросительно на нее посмотрел.
— Ладно уж, идем на берег, погуляем подольше, все равно дома тоска.
У Невы был кусочек набережной без гранита, где можно было подойти прямо к воде, и собака могла спокойно побегать.
Все время, от парадной до самой Невы, за Верой следили внимательные глаза убийцы. Увидев, что женщина с собакой свернула к берегу, убийца оживился. Может быть, сегодня удастся осуществить задуманное? Она никуда не выходит без собаки, только днем ненадолго в магазин, в парадную не попасть — подъезд заперт и охранник следит. Сейчас может подвернуться удобный
И в этот раз убийцу постигла неудача.
В назначенный час Виктор Петрович прогуливался у памятника. Шел дождь, но он не раскрывал зонта, он волновался, и холодные капли успокаивали его разгоряченную голову. Человек, которого он ожидал, был частным сыщиком. Про него мало кто что знал, но говорили, что в своем деле он мастер. Работал он всегда только в одиночку, офиса своего не имел, добраться до него было сложно, но тем, кому, что называется, приперло, обычно это удавалось. Гонорары он брал астрономические, но никогда никого не подводил. Его тоже никто никогда не обманывал, такой уж это был человек. Обращались к нему люди солидные, обладающие большими деньгами, кидать по мелочи в их среде было не принято.
Человек возник неожиданно, Виктор Петрович даже вздрогнул. Вот только что он стоял один и от нечего делать рассматривал Барклая, а теперь уже рядом с ним неприметный человек среднего роста, одет скромно, словом, ничем не выделяется, вот только глаза…
— Здравствуйте, Виктор Петрович!
— Здравствуйте, а как мне вас называть?
— Зовите Анатолием Ивановичем. Документы, я полагаю, мои вам не нужны?
— Конечно. Пойдемте в кафе, а то дождь.
— Нет, зайдем в собор. У вас, я так понимаю, дело конфиденциальное, так что лучше не сидеть за столиком у всех на виду.
Они вошли в сумрачный Казанский собор. Там было пусто.
— Итак, излагайте ваше дело.
Виктор Петрович рассказал вкратце свою историю.
— Мне желателен подробный отчет о том, кто она такая, кто ее убил и за что. И как можно скорее.
— Вы настаиваете на подробном отчете?
— Категорически!
— Это будет стоить дороже, — усмехнулся человек, называющий себя Анатолием Ивановичем.
— Это не важно, — твердо ответил Вересов. — Через сколько времени я получу информацию?
— Обычно три — пять дней, но в вашем случае мне потребуется неделя. А теперь ответьте мне на некоторые вопросы.
По окончании беседы сыщик бросил: «Я вам позвоню!» — и исчез. Виктор Петрович задумчиво побрел к выходу, разрывая на ходу какую-то бумажку. Свежий воздух взбодрил его, и он с изумлением обнаружил, что только что разорвал и выбросил в урну тот самый клочок бумаги с телефоном, по которому он связывался с Анатолием Ивановичем. Посмотрев на часы, он с неменьшим изумлением обнаружил, что беседа их продолжалась без малого два часа. Странно, а ему показалось, что говорили они минут пятнадцать. О чем же они беседовали два часа? Виктор Петрович прислушался к себе и с тревогой ощутил, что ничегошеньки не помнит.
Надежда вернулась домой от Веры не поздно, поздно вечером она теперь вообще старалась из дома не выходить. Она вошла в квартиру с твердым намерением найти телефон Софы, но сначала надо было убрать за Бейсиком, потом он срочно
Пока она возилась с овощами, пришел муж, они долго ужинали на кухне, рассказывая друг другу, как прошел у них день, причем Надежда внимательно следила за собой, чтобы не проговориться ни о Вере, ни о Любе, ни вообще о той свистопляске, что творится вокруг них.
Весь следующий день на работе Надежда пыталась припомнить, может ли у нее быть телефон Софы. Когда они уходили из роддома, все четверо в один день, — она, Люба, Вера и Софа, у Эли никто телефона не попросил, никому это и в голову не пришло. Они все трое договорились встречаться, и в самый последний момент уже внизу, в вестибюле, Софа все-таки сунула Надежде бумажку с номером. Да, припомнила Надежда, это не случайно, действительно, среди них троих Софа только с ней была немного близка. У них были общие интересы — обе закончили вузы, Софа уже давно работала, а Надежда еще не успела, и ей было интересно узнать, как там, на работе.
А что было потом? С Любой они часто встречались во дворе, а Софе Надежда позвонила тридцатого сентября — поздравила с именинами. Софа говорила с ней вежливо, но суховато, и Надежда решила больше не навязываться. Телефона у них тогда не было, Надежда звонила знакомым обычно из автомата днем, когда гуляла с Аленой. Бумажка с телефоном лежала в боковом кармане коляски да так там и осталась, когда по прошествии года они отдали коляску сестре мужа, которая к тому времени как раз родила мальчика. Значит, Софии телефон потерян, и незачем перерывать антресоли и стенной шкаф. Но не в характере Надежды было отказываться от задуманного так просто. Она тихонько сидела у себя в уголке за компьютером и напрягала память так, что к обеду заболела голова.
Значит, так. Она родила Алену и села с ней на год дома. Муж к тому времени только-только устроился на работу, после защиты диплома его распределили в заводское КБ. И однажды он рассказал ей, что, похоже, в том же отделе работает Софии муж. Фамилия та же, Сергеев, тоже только что жену привез из роддома. Надежда тогда не придала значения этому факту — мало ли какие бывают совпадения, но потом муж сказал, что уточнил, это действительно муж Софы Володя Сергеев, что мужик он хороший, характер имеет спокойный, помогает ему советами. Через несколько месяцев Софии муж с работы уволился, там была какая-то любовная история, Надеждин муж был тогда молодой специалист, да еще мужчина, местные дамы не посвящали его в подробности.
Размышления Надежды закончились с концом рабочего дня. Домой она вернулась пораньше. По всему выходило, что надо звонить бывшему мужу, а этого Надежде очень не хотелось. Нельзя сказать, что у них были очень плохие отношения, нет, в последнее время отношения стабилизировались. Они встречались, когда с Севера приезжала дочка Алена с семьей. Они встречались бы и раньше, Надежда, в общем-то, не препятствовала его общению с дочерью, но его вторая жена заочно почему-то невзлюбила ее, Надежду, хотя, видит Бог, Надежда ей ничего плохого не сделала. Можно было бы объяснить все это ревностью, но с Надеждиным замужеством неприязнь второй жены ее первого мужа не уменьшилась.