Вытхуянцы в Сочи
Шрифт:
Красивые и умные смущённо потупились.
— Что ж, я к вашим услугам, поехали к губернатору!
Тут вперед выступил Осёл:
— О, господин! Я огорчить вас должен! Вас губернатор ждёт, но чуть попозже.
Его внезапно вызвали в Москву…
Предположить итоги не рискну!
Далее новоявленный Хомяков сообщил, что Ми-хал Михалыч просит шейха не уплывать — его приезда дождаться. А пока приглашает посетить Красную Поляну, и там наслаждаться. Этот знаменитый горнолыжный курорт — не только прекрасное место для услаждения глаза, но и объект для выгоднейших
— Но вы должны понимать, насколько я занят! У меня очень насыщенное расписание! — молвил шейх на несколько повышенных тонах, продолжая, однако, оставаться приятным собеседником. — К тому же я прибыл сюда, как вы сами понимаете, отнюдь не осматривать достопримечательности, а поговорить о возможных инвестициях!
— Мой папа как раз и уполномочил нас провести с вами предварительные переговоры! — вступила в игру Вася. — Когда вы увидите всё своими глазами, вам будет легче принять правильное решение!
Шейх вежливо кивнул Василисе и самым пристальным образом присмотрелся к Ослу, пытаясь определить по самым незначительным деталям внешности суть его личности. Далее он перевёл взгляд на Белку и ещё раз отсканировал её пряным мужским взглядом. После этого, похоже, все возможные сомнения и предубеждения покинули его.
— Что ж, скорее всего вы правы! Поехали в Красную Поляну! Скажите вашему водителю, чтобы возвращался в гараж. Мы летим на вертолёте!..
Но вернемся в особняк губернатора. Предложенный обед пришёлся кувейтскому шейху и его советникам весьма по вкусу. Дорогие гости с удовольствием вкушали местные блюда. Слуги не успевали наполнять тарелки и подливать напитки.
— Я по натуре добряк, умница! Любить стихи, проза, музыка, живопись, рыбная ловля! — рассказывал о себе мнимый шейх. — Любить кошек… да-да. кошек любить!
Его советник, который высокий, вновь издал горлом какой-то недовольный звук.
— А что я такого сказал? — пожал плечами Зебр, переодетый и загримированный под арабского шейха. — Делов на копейку!
— Почему ваш советник всё время как-то вот горлом делает? — поинтересовался Хомяков.
Мнимый шейх почесал за ухом.
— Он есть немой! Когда-то он уметь говорить. Учиться Лондон, закончить с золотой медаль. Но однажды мой отец — Гассан Абдуррахман ибн Хот-таб, приказать рубить ему голову за непочтение. И только когда палач поднять топор, отец отменить казнь. С тех пор он немой!
Жирафф посмотрел на полосатого с нескрываемой ненавистью.
— Бикам бизнес букра! — вдруг произнес толстый советник, он же — переодетый под кувейтца-мусульманина Бегемот.
— Что он сказал? — полюбопытствовал Михал Михалыч, всё это время не снимающий с лица радость приятной встречи.
— Он сказал, что вы самый прекрасный собеседник на свете, но настало время поговорить о бизнесе! — перевел Зебр. — Этот толстяк есть мой лучший финансовый советник! Я во многих вопросах не копенгаген! Поэтому всегда брать его с собой!
— О бизнесе?! — губернатор необыкновенно оживился. — Это прекрасно! Если вы
— Мы это знать! Поэтому мы тут! — кивнул Зебр, продолжая важничать, кривляться и уничтожать разносолы. — Мы любить спорт, любить Олимпиада! Нам нравится Сочи и ваш тёлки! Мы хотеть инвестировать здесь, скажем, пятнадцать миллиард золотом!
Губернатор едва не упал со стула, а Хомяков подавился. Мнимый шейх подскочил к нему и запросто постучал его по спине.
— Мы… мы к вашим услугам! Однозначно! Дорогой шейх Мухаммед Аль-Ахмад Аль-Джабер Аль-Сабах! — Михал Михалыч внезапно вспомнил полное имя уважаемого гостя.
— Таммам, бихаер! — опять вставил Бегемот.
— Что он говорит? — Хомяков глядел на шейха выпученными глазами.
— Он говорить, что надо поручить в ваше управление наш капитал и в благодарность за помощь давать вам лично двадцать пять процентов от будущих доходов! — объяснил Зебр.
Губернатор и его помощник выпали в полный осадок.
Легкий вертолёт шейха летел прямо над Курортным проспектом, отбрасывая свою юркую тень на автомобили, вытянувшиеся в бескрайнюю пробку. Скучающие без движения водители выходили из машин, стреляли друг у друга сигареты, показывали пальцем на вертолёт.
Кувейтский нефтемагнат по внутреннему переговорному устройству то и дело спрашивал Осла-Хомякова: «Что это, а что это? Почему? Зачем?» Ответы Осла, несмотря на их некоторую расплывчатость, звучали вполне правдоподобно. В них нашлось место даже откровенной критике. Шейх был немало поражён, поскольку приготовился выслушивать обычные в такой ситуации дифирамбы состоянию местной инфраструктуры. Он заметно проникся к молодому управленцу, высоко оценивая не только его поэтический дар, но и его острый ум, а вкупе с ним и его поразительную открытость.
Между тем Вася и Белка, сидя за спинами мужчин, премило общались, причем «женские» темы им были значительно ближе, чем проблемы автодорог и градостроительства.
— Умный мужчина — это так сексуально! — говорила рыжая, показывая глазами на шейха.
— Фу, он же почти дедулька! — брезгливо отмахивалась Вася.
— Зайка, ты ещё такая неопытная! — Белка поправила девушке заколку в волосах. — Мужчина достигает своего рассвета сил именно в этом возрасте! Когда ещё полон надежд и желаний, но уже есть на что осуществлять свои надежды и желания!
Василиса пожала плечами. Ей была близка только одна философия — философия из мира тонких чувств. Всё остальное являлось чем-то отвратительно-марсианским, не имеющим к её жизни никакого касательства.
— Интересно, как там наш вытхуянский «шейх» и его «советники»? — Вася поспешила сменить тему разговора.
— Я думаю, всё в порядке! Твои друзья из вашего Зимнего театра их так одели и загримировали, что я сама ни за что не узнала бы!
— Надеюсь, они справятся! Только мне завтра вечером нужно весь реквизит вернуть! Я поклялась! Театр уезжает на гастроли!