Вьюжинка
Шрифт:
Остался лишь давешний солдат на первом этаже и молчаливо-ошарашенные моряк с девицей здесь. И если вслушаться хорошенько, где-то на самом донышке естества ощущались басовито-бубнящие порыкивания откуда-то очень далеко.
– С того края Марек, с этого я - дежурим по очереди. А в середине графиня и Славка, - безапелляционно заявил молодой ведун, разоблачая упрямо так и порывавшуюся уснуть раньше времени девчонку.
– Графиня, прочь церемонии и предрассудки, завтра выезжаем рано поутру.
Надо же, даже грелку в кровать под одеяло сунули! Лен просто-таки восхитился опыту и предусмотрительности слуг. Полюбовавшись миг-другой
– Ложись, Марек - я первый сторожу, - шепнул он топтавшемуся в сомнениях моряку и направился прочь из опочивальни, сообразив что в присутствии змеи и Славки эта парочка нарушать безобразия не решится.
Пока же следовало подумать кое-о чём. И ох, как следовало! После встречи с его величеством и проникновенной беседой с Архимагом Лен побродил по столице, наслаждаясь морозным воздухом и осматривая достопримечательности. Об этой своей особенности, гулять, одновременно исследуя всякое новое место, он прекрасно знал. И чего таить, особого греха в том молодой ведун не видел, а потому с удовольствием потворствовал своей маленькой слабости.
Так вот, после весьма сытного обеда в трактире "Три колокольца" ноги сами занесли его в ремесленный квартал. И каково же было удивление Лена, когда пройдя знакомой по вчерашним событиям улице, он не узрел давешнего горшечника с его сынишкой, да и самой лавки тоже. Первым делом подумал даже, что не той улицей пошёл - однако приметный фонтан вот он, да и давешний башмачник на углу. Но осторожные расспросы повергли молодого ведуна в раздумья.
А вот отродясь на было на этой улице посудной лавки, господин хороший! Горшечники и стеклодувы на соседней, параллельной располагаются, как ещё при строительстве города и заведено было…
Так вот, Марек, перед тем как залезть под волнительный бочок графини, проворчал, что тому хозяину постоялого двора надо либо голову смахнуть, либо самого его золотыми червонцами осыпать. И теперь Лен крепко подозревал, что если вернуться в Чистую Пристань - постоялый двор с пристроенным к нему трактиром, возможно, и отыщется. А вот что хозяина того не только окажется не сыскать, но о том ещё никто и на слух не слыхивал, молодой ведун уже почти не сомневался.
Определённо, кто-то ему ворожит… а возможно, и наоборот, подталкивают к чему нехорошему? В своих хождениях-раздумьях Лен обнаружил, что оказался в первом этаже, где у тихо гудящего зева нерастопленного камина обретался давешний солдат.
Парень всполошился, поднял полусонный взгляд, и в нём полыхнуло узнавание. С облегчением солдат опустил вскинутое было копьецо, и втихомолку чертыхнулся.
– В селе Чистая Пристань бывал когда-нибудь, служивый?
Миг-другой солдат хлопал глазами, стараясь что-то сообразить, прежде чем ответить. Что ж, не самая худшая привычка? Парень втихомолку позабавился сметливому слуге.
– Осмелюсь доложить, ваше магичество - нашим запрещено покидать пределы рыцарских земель. Ни на ярмарку, ни по какой другой надобности… - Лен после этаких слов поднял в удивлении брови.
Теперь-то понятно, отчего беднота такая! В самом деле, что есть вокруг королевство, что нет его - а здесь, для этих обладающих странным даром людей время словно остановилось…
Массивная
Басовитые голоса неведомых ворчунов снова влезли во внимание. Да что за?… В другое время стоили бы отложить все дела да немедленно озаботиться изучением означенного феномена. Ах, ну да! Лен понимающе ухмыльнулся, осматривая перхающего с мороза дедка, и повернулся к почтительно глядящим старостихе с солдатом.
– Посидите чуток, поскучайте. Я отлучусь ненадолго… за лекарством. И не бояться, если что!
Неизвестно, то ли ведун немного продвинулся в своих умениях, то ли место здесь было такое, где грань меж запретным истончилась - Лен потом к определённым выводам так и не пришёл. Однако проход в серое и бесцветное марево Тропы Теней он открыл всего в пару оборотов. Ну, некоторые знают, как оно делается - против стрелки, слегка раскачиваясь и расшатывая упорядоченное вокруг себя, а ударами в бубен задавая немыслимо изломанный ритм, соответствующий не совсем чтобы здешним понятиям о должном.
Правда, метода у Лена была чуть иная, да и бубном он не пользовался, однако почти сразу с окружающего сползли все цвета. Поблекли краски, словно их выело само время, отдалился свет пары трусливо дрожавших факелов. Шаг-другой, и дерзкий ведун оказался в привычном, однако ужасном для других месте.
Ветер, пронизывающий ледяной ветер - да только, вовсе не тот, что треплет порою полу плаща или даёт возможность дамочкам кокетливо поправлять шляпки, демонстрируя себя и свою лениво-кошачью грацию. Незримый, душный, непрерывно терзал он душу тысячами ледяных иголочек, словно нескончаемый вопль зашедшихся в вое тысяч истерзанных в отчаянии глоток. Серый туман, прозрачный вовсе не для глаз, а для восприятия умеющего бродить здешними местами - и редкая цепочка ковыляющих в одну сторону унылых душ.
В общем, все прелести Тропы Отчаяния. Гомон басовитых ворчунов надвинулся, усилися. Лен огляделся, если тут применимо такое понятие, и сделал шаг в нужную, по его мнению сторону.
– Ну, и какого рожна?
– поинтересовался он у нескольких безобразных, пока ещё бестелесных демонов, что-то меж собой выяснявших у одиноко застывшей чьей-то души.
Те с перепугу шарахнулись при виде явившегося с того света грозного дива, коим им несомненно представлялся молодой исполин в сотканном из жизни плаще и с замаскированной под посох приручённой молнией.
– Так, по одному говорите!
– распорядился Лен - демоны забубнели рыкающими голосами все разом. Он ткнул пальцем в того, который отодвинулся не очень-то далеко, очевидно пытаясь демонстрировать некую то ли силу, то ли независимость.
– Ты!
Не знаю, применимо ли там слово запахи, но смердели те бестии просто невыносимо. Едким страхом, липким вожделением и ледяным равнодушием… впору отплеваться хорошенько и отправиться к ближайшей воде - поплескаться, тщетно пытаясь смыть с души всю этакую дрянь. Но ведуну таковое не впервой, знаете ли. В речи торопливо заворчавшего избранного постепенно обозначилась суть дела.