Вьюжинка
Шрифт:
– О, как ты, оказывается, умеешь рычать, мой августейший тигр, - неугомонная принцесса уже легонько, с пронимающей хрипотцой смеялась.
На её только что алебастровые щёки выступил легчайший румянец, и скосивший на неё глаза король, уже устыдившийся своей несдержанности, по которой хороший физиономист мог бы сказать слишком о многом, старательно расслабил, разгладил черты лица. Стиснул зубы, задавил так и рождавшееся в горле рычание. Вроде и есть корона - а всё равно крылышки подрезаны!
Собственной сестрой…
Девица потянулась грациозной кошкой, пошарила рукой где-то в в утопавших в полутьме шелках.
– Разожги мне
Король хоть и не одобрял подобных пристрастий своей августейшей сестры, но молча придвинул подсвечник и от ближайшего огонька прикурил сразу отозвавшуюся терпким и ароматным дымком палочку. С бесстрастным лицом он наблюдал, как принцесса мерно подносила к губам эту дрянь, с наслаждением выдыхала синеватый дымок. Беззаботно роняла пепел на атласное покрывало, а в глазах её постепенно разгорался мечтательный огонёк. Видать, не просто табачок там… впрочем, каждый сходит с ума по-своему.
Недокурок смялся в стоявшем у изголовья ложа перевёрнутом полированном шлеме, служившем заодно то ли урной, то ли пепельницей, а оживившаяся принцесса перевернулась на живот и грациозно, по-кошачьи выгнув спинку, демонстративно принялась подкрадываться к брату.
– Я - хочу - ещё, - гортанно, нараспев, негромко продекламировала она.
– И ты знаешь как, братец.
Одни только бессмертные услыхали непередаваемую смесь божбы и ругательств, которые проносились в голове проклятого ими короля, когда тот положил неприкаянную принцессу животом себе на колени, а ладонь его принялась с силой шлёпать по едва прикрытых тончайшим шёлком прелестям. Однако вряд ли небожители улыбались, завидев эту первую, выгнувшую женское тело дугой судорогу, и заслышав уже не сдерживаемый, полный животной страсти стон…
Города и деревеньки мелькали, улетали назад в сером однообразии долгой дороги. Все они казались какими-то одинаково затёртыми, незапоминающимися - как те же леса и перелески с проплешинами уныло выбеленных по зимнему времени крестьянских полей. Как там пел тот бард? Широка страна моя родная, нет пределов ей и края - хорошо пел, стервец, стоит отдать ему должное, даже очень душевно. Жаль только, что потом упаковали его за некие шалости с малолетками весьма далеко от мест густонаселённых. И похоже, надолго.
Впрочем, один из торопливо оставляемых позади посёлков Лену запомнился. Нет, не своим обликом или какой-то достопримечательностью. И даже не тем обстоятельством, что процессия остановилась в нём сменить лошадей и наскоро пообедать. А вот как раз тем, что за столом Славка как-то так интересно стрельнула в Лена глазками, что от неожиданности парень поперхнулся своей гречневой кашей с топлёным молоком - Мареку даже пришлось пару раз так приложить по спине своей крепкой ладонью, что аж гул пошёл.
– Ух ты! Действует!
– восхитилась обрадованная девчонка.
– Разумеется, действует, - со снисходительной терпеливостью пояснила чинно орудовавшая ножом и вилкой Эльфире.
– Но должна заметить вам, леди Славка, что метод "в потолок - в уголок - на паркет - на объект" нынче считается классическим и чуть ли не устаревшим. А потому мы чуть позже рассмотрим следующие разновидности и варианты…
Вот же ж чёртовы бабы! Даже пожрать спокойно не дадут наломавшемуся на морозе парню - однако Лен
Впрочем, обстрел пока прекратился. Говоря флотским языком, там пошла пока что учёба по баллистике и осадной тактике, а потому молодой ведун принялся побыстрее работать ложкой. Война войной, как говорится - а обед по расписанию.
– Не дуйся, Лен, - Эльфире сделала губки бантиком и такое интересное движение бровками, что рассердиться тут не было ни малейшей возможности.
– Я раскрываю леди Славке лишь то, что знают хорошие лицедеи. Школу актёрского мастерства. Язык тела и жестов, пластику и последовательность движений.
Кстати выснилось, что маменька означенной куртизанки долгое время была первой звездой подмостков королевского театра… ого! Оказывается, эльфийского - а потому в своё время все эти тонкости и были переданы непутёвой дочери во всей их полноте и подробностях. Фамильное мастерство, так сказать.
– Ух ты!
– изумилась зеленоволосая девчонка так, что даже перестала терроризировать ложечкой свой любимый десерт - вишнёвую трясучку.
– А отчего вы, ваша светлость, обучаете меня?
Прошмыгнувший мимо слуга, слуха которого ненароком коснулся недвусмысленный намёк на графский титул, угодливо согнулся в поклонах и быстренько умчался подальше от греха. А означенная графиня тонко улыбнулась.
– Против меня наш ведун слишком уж предубеждён. А вот вы, леди - вы, пожалуй, сумеете поставить этого гордеца на колени пред собою. И ради этого зрелища, право, я согласна немало потрудиться и многим рискнуть.
Лен с трудом удержался от желания превратиться в рыбку и нырнуть прямо вот в этот кувшин горячего молока, которым запивал обед. Удрать, укрыться, сбежать - эх, да разве ж хоть на морском дне спрячешься от этих сумасбродных девиц?
В трактирную залу вбежал коронный курьер - один из тех гонцов, которые то и дело снуют по королевским трактам, развозя почту, и обращать на которых внимание считается чуть ли не дурным тоном. Мгновенно вычленив нарядный мундир Марека, он подскочил этаким чёртом, вскинулся в стойке. Привезённый им свиток-послание перешло к флаг-капитану, обратно перекочевала полновесная серебрушка (не как плата, а по старой традиции), и трое с сомнением и ожиданием уставились на депешу в руке офицера.
Марек взял со стола вилку, сковырнул негодующе сыпанувшую колдовскими искрами печать, прочёл быстро. Затем ещё раз - медленно, вдумчиво. И лишь потом спрятал свиток. Да не за обшлаг, как не преминули бы сделать многие, а во внутренний карман. После чего принялся всё так же невозмутимо обедать.
– Не здесь, - коротко и веско проронил он.
Кстати сказать, трое остальных только-только начали привыкать к чисто флотской привычке парня. Всякий нормальный человек, если он проголодался не то чтобы очень уж сильно, заказывает себе тарелочку чего-то из вторых блюд да салат. Эти же мореманы вечно найдут способ соригинальничать! Обязательно первое блюдо (суп или борщ), затем снова первое - а потом вдоволь сока или отвара из ягод. И лишь вечером, незадолго перед сном, Марек заправлялся по полной - да так, что конкурировать с ним по части количества съеденого девицы не смогли бы даже вдвоём.