Вызов принят
Шрифт:
– Ладно, бесхребетники в сверкающей славой броне, кто из вас решится сегодня пойти со мной?
Из тени молча вышел Роулинз. В сердце Лассадея шевельнулось какое-то нехорошее предчувствие. Этот молодой парень был точной копией Шторма, с пшеничными волосами и ярко-голубыми глазами, но копией улучшенной, как бы очищенной от грязи дворцовой жизни. Ни цинизм, ни разочарование, ни чья-то злая воля еще не затронули его. Можно сказать, что он был ближе к оригиналу, чем сам замученный и затравленный Джек. Правда, после событий на Битии Роулинз очень изменился – Святой Калин, спасший жизнь парня, подействовал на того каким-то прямо-таки
– Сержант, – мягко сказал Роулинз. – Мне бы хотелось выяснить кое-какие детали.
У Лассадея на сей счет имелись свои соображения, он коротко кивнул:
– Хорошо. Но это – потом. Кто пойдет со мной и лейтенантом Роулинзом?
Элибер первой увидела рыцарей, рассекавших толпу народа. Щедрое мальтенское солнце сверкало на яркой, всеми цветами радуги переливающейся броне. Синие, красные, зеленые и желтые скафандры с каждой минутой приближались к ним. Кажется, у них не было возможности провести машину для императора и Джека через толпы протестующих уокеров. В комнату отдыха неслышной, крадущейся походкой вошел Пепис.
– Рыцари уже здесь, – сказала Элибер и посмотрела на императора.
Джек сидел в кресле, запрокинув голову и закрыв глаза. Тонкие морщинки на его высоком белом лбу разгладились и совсем исчезли. Семнадцать лет криогенного сна сделали его намного моложе сверстников. Конечно, годы, проведенные на службе у императора Пеписа, углубили морщинки в уголках глаз и горькие складки в уголках губ, но его сильное тело оставалось таким же крепким, как и раньше. Шторм вздрогнул, услышав металлическое позвякивание, открыл глаза и увидел, что император Пепис держит в руках наручники.
Он ничего не сказал. Да и что можно было сказать в такой ситуации? Только взгляд его потемнел, когда Пепис приблизился к нему.
Глава 2
Элибер шла по коридорам дворца, не обращая никакого внимания на синие тени, прыгающие по стенам. В резиденции Пеписа было очень холодно. Не низкая температура, а выстывший воздух нежилых помещений создавал ощущение зябкости. Элибер поежилась. Черное шелковое платье, которое она носила в последнее время, совсем не защищало её от ледяного холода одиночества.
Жуткая картина, которую довелось ей наблюдать в мальтенском порту, до сих пор стояла у нее перед глазами: ряды скрежещущих траков, ощетинившиеся против безоружных людей, требующих вернуть им Святого Калина. Император Пепис с побелевшими губами. Стелющийся и что-то подобострастно бормочущий Баластер и ряды сверкающих бронескафандров вокруг них. Если бы не рыцари, им бы не удалось добраться до машин.
Когда они подошли к машинам, сердце Элибер оглушительно забилось – сквозь бронированные доспехи ей удалось разглядеть знакомое лицо. Баластер зарычал и издал какой-то нечленораздельный звук. Кажется, он тоже узнал воинствующего уокера Динаро – правую руку Калина во всех военных вопросах.
– Этого типа надо арестовать при первой же возможности! – пробормотал он.
Джек сделал вид, что не слышит этих слов. Он поднял голову и решительно посмотрел в жесткие глаза
Элибер испугалась и дернула Джека за руку, умоляя его очнуться и не смотреть на уокера таким открыто недоброжелательным взглядом – воинственный Динаро, как всегда, был вооружен до зубов, а резной деревянный крест, висящий на его груди, далеко не всегда мог служить порукой сдержанности своего обладателя. Но Джек не обращал внимания на Элибер, он все смотрел на Динаро жестким вызывающим взглядом.
– Ты вернулся без него! – вдруг крикнул воинственный уокер, и его голос полоснул через толпу, как луч лазера.
Джек остановился. Как по команде, тотчас же остановились и рыцари, сопровождающие их. На фоне бронекостюмов любой самый высокий человек мог бы показаться карликом, но только не Джек Шторм -военная выправка и гордая посадка головы делали его выше и значительнее сопровождавшего его эскорта.
– Динаро! – Шторм холодно блеснул своими голубыми глазами. – Если бы я пошел с ним, он вернулся бы вместе со мной! Конечно же, только в том случае, если бы мы вообще вернулись живыми.
Динаро заморгал, провел рукой по узорному шахтерскому свитеру и сжал деревянный крест.
– Джек! – Элибер опять дернула Шторма за руку, но толпа, уловившая обрывки этого разговора, зашлась в диком крике. Траки защелкали и навалились своими хитиновыми панцирями на беззащитную человеческую толпу.
Динаро изогнулся и швырнул Шторму что-то непонятное и тяжелое. Тот подпрыгнул и перехватил в воздухе сверкающий предмет.
– Вы служите убийцам! – грозно крикнул воинственный уокер. – Найдите его, – успел добавить он, борясь с относящей его в сторону человеческой массой. – И говорите правду, слышите, только правду!
Джек разжал ладонь. Небольшой деревянный крест с удивительно тонкой резьбой лежал на его ладони.
– Крест Святого Калина! —еле слышно вздохнула Элибер. Джек посмотрел на Динаро и, подняв руки, крикнул:
– Да, я слышу тебя!
Эти воспоминания постоянно будоражили Элибер. Она гнала их от себя, как какую-то страшную муть, но они наплывали снова и снова и опять будоражили и мучали. Насколько она понимала, это Динаро поднял уокерский мятеж. Собственно, если бы не бунт уокеров, и она и Джек Шторм давно бы уже были мертвы, но сейчас император остро нуждался в них. Элибер прекрасно понимала, из какого теста слеплены Пепис и его министр Баластер. О! Они расправятся со Штормом и с ней при первой же возможности! Но Джек... слава Богу, Джек умеет делать невозможное.
Больничное крыло дворца пустовало – суетящиеся люди в белых халатах заполняли эти коридоры только тогда, когда здоровью императора угрожала непосредственная опасность. У входа в клинику Элибер на минуту задумалась. Конечно, она могла бы открыть какой угодно замок, но законы чести требовали, чтобы арестованный Джек Шторм оставался в своей темнице.
Кажется, сам Джек решил поступить именно так, и хотя Элибер считала это глупостью, она не решалась нарушать покой Джека.
В коридоре раздался шум, и она мгновенно отвлеклась от своих безрадостных мыслей. Что это было? Кажется, щелканье тракианских щупалец по обсидиану! Через минуту шум стал тише, но Элибер невольно поежилась и брезгливо мотнула головой.