Вызов
Шрифт:
– Значит, металлоломчик… – бормотал он, как бы про себя. – Хороший, я вам доложу, господин Тургул. Могу и цветного подкинуть, если хотите… Правда, как вы с таможней будете разбираться, ума не приложу. Вот АНТ попробовал… А вам, собственно, на какую сумму?
Антон Васильевич, не торопясь, достал ручку «Паркер» и написал что-то на салфетке. Хозяин, взглянув на написанное, стал изучать салфетку, словно там был записан государственный бюджет, а не единственная цифра.
– Ну, если так, – пробормотал он наконец. – Могу моторы… моторы подкинуть.
Тургул, подумав, намекнул, что моторы обычно сами не ездят.
– Ну так за чем дело встало? – воскликнул Плотников, резво вскочив со стула. Он бросился куда-то в угол, долго рылся в недрах высокого кухонного пенала и, наконец, вернулся с еще одной бутылкой «Золотого Кольца».
– Заветная, – сообщил он полушепотом, покосившись в сторону двери.
Заветная была также откупорена.
– Так за чем дело стало? – повторил хозяин дома. – Да этого у нас! Все склады забиты!.. Тягачи… Вездеходы… Мы вам из танка, господин Тургул, такой тягач отгрохаем! Пушки срежем, пулеметы срежем…
– А зачем резать-то? – тихо-тихо спросил генерал и даже отвернулся.
Николай Иванович поперхнулся воздухом, застыл, замолчал, затем начал медленно краснеть. Он краснел минуты четыре, после чего, резко выдохнув воздух, радостно взревел: – Так вам нужно… – и умолк, лишь полные губы прошелестели, оружие!
Тургул лишь улыбнулся и заботливо долил рюмку Николая Ивановича. Тот несколько минут приходил в себя, после чего совершенно протрезвевшими голосом предложил пройти в кабинет, где в сейфе у него лежат каталоги.
– Это потом, – покачал головой Тургул, на лице которого уже не было и тени улыбки. – Вы изготовляете только броневую технику?
– Обижаете, господин Тургул, – Плотников, похоже, действительно слегка обиделся.
– Если нужно полностью вооружить отряд, – продолжал генерал, стрелковое вооружение, танки, грузовые авто, связь… аэропланы…
– Система «Град», – подсказал Николай Иванович.
– Да что хотите! Я понял: вам нужно полностью укомплектовать… отряд. И, наверное, в дальнейшем потребуются запчасти… ремонт, – он прокашлялся, боеприпасы…
Тургул кивнул.
– Отряд, значит, с самолетами, – рассуждал вслух Плотников-старший, и в пределах страны… А если… Мишка-сопляк без меня уголовником вырастет…
– Он уже взрослый, – заметил генерал. – Это как раз повод слегка заинтересовать его. Молодежь любит такие игрушки… Мне сказали, что он прекрасно считает…
– А ладно, – махнул крепкой ручищей Плотников. – Черт с ними, со всеми! Дадут десять, отсижу три! Сколько у вас в отряде? Тысяч пять? Десять?
– Больше, уважаемый господин Плотников, – прищурился Тургул. – Для начала нам нужно вооружить сто тысяч. Потяните?
– Это я-то не потяну? Это мы-то не потянем? – захохотал Николай Иванович. – Да благодетель! Да хоть пятьсот! Вы же меня спасаете! Да черт со мной, не пропаду! Заводы спасаете! Отрасль! Да мы вам скидку!
– Вам, может быть, лекарства? – вежливо поинтересовался Тургул, с некоторой опаской глядя на разбушевавшегося хозяина дома.
– Какое лекарство! Водки! – гаркнул Николай Иванович и начал, лихорадочно заливая стол, наполнять рюмки. Тургул на секунду стал совсем серьезным, а затем широко улыбнулся хозяину дома.
2. РАССТАВАНИЕ
Фрол и поручик Ухтомский гуляли по Столице. В этот холодный ясный осенний день оба они неожиданно для себя оказались совершенно свободными. Фрол, позвонив утром в больницу, где лежала Лида, выяснил, что сегодня девушку будет обследовать какое-то заезжее светило, поэтому попасть к ней будет невозможно. Поручик же получил от Тургула, который после случившейся беседы с Плотниковым-старшим стал необыкновенно молчалив и скрытен, указание погулять по Столице и разведать обстановку. Похоже, генерал в данный момент не нуждался в помощи Виктора. Поскольку Мик куда-то внезапно исчез, а Келюс намеревался посвятить день очередному походу в поисках работы, то дхар и поручик, решив выполнить приказ генерала совместно, уже второй час, не торопясь, бродили по центру.
– Узнаешь? – спросил Фрол Виктора, когда тот, остановившись у Пассажа, некоторое время внимательно рассматривал окрестности.
– Не очень, – честно признался поручик. – Я ведь в Петербурге жил. Сюда только к тетушке ездил. Не люблю этого города, вот Петербург – это да! Возьмем Питер, Фрол, свожу вас к нам, особняк покажу. Правда, там господа комиссары кого-то поселили… Ну ничего, покуда внутри чистить будут, мы с вами хоть снаружи поглядим. Его сам Монферран строил – тот, что Исаакий возводил.
– А зачем Питер брать? – удивился Фрол. – Давай сейчас съездим. Восемь часов на «Красной стреле».
Такую возможность поручик, похоже, не учел.
– Нет, не хочу, – решил он наконец. – Могу себе представить, что они за эти годы с Питером сделали! Не хочу… У меня ведь, Фрол, дед в Питере остался. У красных… Отца в августе восемнадцатого взяли. Не знаю, когда и где они его… А деда соседи спрятали. Ему семьдесят девять…
– А мать где? – осторожно спросил Фрол.
– Во Франции, в Ницце, – ответил поручик и прибавил: – Слава Богу.
– Жалко особняк?
– Конечно жалко! – воскликнул Ухтомский. – Там ведь не только мебель, книги, картины… Там ведь дом, Фрол! Мой дом. Небось, даже господину пролетарию свой подвал жалко, если всю жизнь там прожил. И если жить больше негде… Когда я уезжал в январе восемнадцатого на Дон, вы знаете, Фрол, я сжег в камине все свои игрушки. И детские книжки… Даже свою любимую про лорда Фонтленроя.
– Ты чего? – поразился дхар. – Зачем?
– Неужели не ясно? – вздохнул поручик. – Я ведь уже понимал, что придут. Это отец все на что-то надеялся. Ждать, уезжать не хотел. Вот и дождался…