Вызов
Шрифт:
Несмотря на горечь в голосе, она поспешила присоединиться к кипевшей в начале тоннеля схватке. Это был странный бой – сгорбившиеся силуэты с обеих сторон наносили удары рукоятями и обухами, от стен эхом отражались яростные крики сражавшихся, но никто не вопил от страха или горя. Галаэрону было не слишком приятно видеть, что его воины побеждают лишь благодаря магии и превосходству в численности, и, пожелай люди их убить, даже с таким преимуществом эльфы не смогли бы достичь победы. Полный решимости прекратить сражение прежде, чем кто-нибудь совершит ошибку и превратит бой в схватку на смерть, Нихмеду
– Эй, вы там, снаружи! Нельзя ли потише, болваны? – раздался неуловимый, зловещий и глубокий, как сам тоннель, голос. Галаэрон замер и посмотрел в проделанную Шатеваром дыру, но голос, казалось, раздавался со всех сторон.
– Вы привели дьяволов прямо ко мне!
Оставшиеся люди затихли и опустили мечи. Такари отправила одного в нокаут, а двое лунных эльфов скользнули вперёд, чтобы взять под контроль пленников и не позволить им возобновить драку. Галаэрон с помощью языка жестов разделил свой отряд на тех, кто будет помогать лежавшим без сознания товарищам, и тех, кто будет связывать людей, но Такари он оставил при себе. Он не хотел, чтобы непредсказуемая лесная эльфийка вымещала скорбь об Арагате на пленниках.
Повернувшись к ближайшему из троих оставшихся на ногах людей, эльф спросил:
– Чей это был голос?
Пленники слепо переглядывались, не зная, кого из них спросил Галаэрон, и эльф понял, что в темноте они видят только когда держат в руках свои чёрные мечи. Он дотронулся до груди одного из них.
– Кому принадлежал этот голос? Что вы здесь делаете?
– Ничего, что могло бы навредить Эвереске, это…
Последние слова заглушил грохот магического взрыва, и пещера погрузилась во мрак. По тоннелю пронёсся рокот падающих камней; оглушённый Галаэрон едва расслышал его, и к эльфу медленно стало возвращаться зрение, наполненное паутиной тьмы и пятнами света. Он знаком велел стражам продолжать следить за пленными и повернулся к источнику взрыва.
В дыре размером с седло в дальней части проделанного Шатеваром прохода показались голова и плечи крепкого человека. За ширмой серебристого свечения он выглядел бледным и призрачным, несмотря на то, что, как догадывался Галаэрон, обладал смуглым лицом и чёрными как смоль волосами.
– Мелегонт? – позвал один из пленников.
– Мелегонт Тантул?
Мужчина кивнул, просунул в проём мускулистую руку и приказал:
– Помогите мне!
Люди тут же шагнули вперёд, невзирая на связанные руки. Большая ошибка. Такари уложила одного ударом локтя в нос, а других рукоятями мечей вырубили охранники. К счастью для Мелегонта Тантула, вместо людей вперёд устремилось полдюжины эльфов. Они помедлили, проходя через серебристый барьер, затем схватили человека за руки и потянули. Тот подался вперёд ненамного, потом внезапно застрял и крикнул, чтобы они остановились.
Ошарашенные эльфы подчинились, и человек снова исчез в проёме. Раздался глухой удар, но крика не было.
Такари оглянулась на Галаэрона, ожидая приказа, как и эльфы за серебристым барьером.
Галаэрон нерешительно покачал головой и направился к проходу.
– Думаю, следует взглянуть, что…
Из дыры выскочило нечто искажённое, похожее на окружённую четырьмя руками пасть, и бешено закрутилось. Эльфы оказались пойманы между
Это было самое странное создание, которое когда-либо видел Галаэрон. Тело, формой напоминающее слизняка и сужавшееся от огромного рта к тонкому хвосту, покрывали шипы. Глаз и ушей не было, но о действиях своих противников существо знало достаточно, чтобы оттащить пойманных эльфов от тех, кто избежал его хватки. Когда же они бросились на помощь товарищам, в воздухе материализовался чёрный снаряд и ударил в одного из них. Вторая воительница упала, когда тварь швырнула в неё одного из пленных. Оба эльфа рухнули с переломанными шеями.
– Что за ад открыли эти человеческие ублюдки? – закричала Такари, потянувшись за вторым мечом. Когда её ладонь сомкнулась на обмотанной кожей рукояти обсидианового оружия, эльфийка зашипела и уронила чёрный клинок, а затем показала рубец от обморожения.
– Во имя Ночного Охотника, у них даже оружие нечестивое!
С другой стороны стены раздался приглушённый голос Мелегонта, неровный и полный боли, читающий последовательность магических формул. Вдоль отверстия пронеслось что-то длинное и покрытое шипами, а затем бородатый волшебник закончил своё заклинание. Единственным результатом, который заметил Галаэрон, стало появление нескольких мерцающих теней.
– Луки - сменить стрелы!
– А как же Эамонд? – спросила Такари, имея в виду эльфа, всё ещё бившегося в лапах чудовища.
Галаэрон шагнул вперёд, не удосужившись ответить. Такари была в его отряде дольше всех, и они понимали друг друга с полуслова. Галаэрон подтолкнул её к Эамонду, показывая, что сам нападёт, а она займётся спасением.
– Как волки на дикобраза! – проворчала эльфийка.
Отстранив Галаэрона, Такари подхватила человеческий меч и швырнула его в странного монстра, а затем прыгнула за летящим клинком. Нихмеду не отставал, и его заклятие готовилось слететь с языка.
Меч пролетел через серебристый барьер и по рукоятку погрузился в извивающееся тело существа, а следом и Такари, проскочив через завесу, бросилась на него, нанося рубящие и режущие удары. Галаэрон проскользнул следом – барьер окутал его, как покрывало из холодного паучьего шёлка, – и пробрался к Эамонду. Эльф был весь в крови, кричал и бешено рвался из пасти существа.
– Спокойно, хранитель! – крикнул Галаэрон, увернувшись от лапы, и схватил эльфа за свободную лодыжку. – Так делу не поможешь.
Такари отбила удар когтей, увернулась от клацающей пасти чудовища, а затем обрушила свой клинок на руку, сжимавшую Эамонда. Острый эльфийский меч вошёл глубоко, едва не отрубив руку по локоть, и Галаэрону удалось частично освободить подчинённого. Вскрикнув от радости, тот выхватил собственный клинок и рубанул по лапе, всё ещё державшей его. Галаэрон отшатнулся, отступая через серебристый барьер, потащив за собой Эамонда, и увидел, как колючий хвост монстра метнулся к Такари.
– Сза…