Шрифт:
Глава 1. О прошлом, влияющем на будущее
1.1 Марабия. Маркус. Где-то двадцать пять лет назад
– Хайя а-амолкари-и, хайя ма-алдоджа-ани-и, арко-о-оль сиручеи-ин-н, шаро-о-ож кадаше-ин-н, – нараспев пел молитву сахир, в которой просил, чтобы мужчины их феллахи поскорее вернулись домой с богатой добычей.
Воздух плыл от раскалившегося зноя. Все, кто мог, попрятались в благословенную прохладу глиняных жилищ. Или, как мама, сидели в тени стены дома. Даже непоседливым
Мальчику очень хотелось надеяться, что в этот раз он привезёт такие же вкусные сладости как в прошлый. Давно это было, но он до сих пор помнит вкус тающей во рту сладости, название которой позабылось. Орешки на нитке, в загустевшем соку какой-то сладкой ягоды.
С утра он выбегал за пределы их феллахи, поднимался на холмы, но воинов было не видно и не слышно. А сейчас разморило.
Даже с козлёнком бегать не хотелось, хотя он рядом тыкался мягкой головой, приглашая поиграть. Коза, подрёмывая, косила на них глазом.
Мама плела корзину из лозы, которая охапкой лежала рядом. Недалеко от них большой чёрный ворон собирал мелкие веточки и складывал в кучку. Мама брала из лозы несколько прутиков и подкидывала ворону. Он важно подходил, подпрыгивая на лапах, забирал их клювом и нёс в свою кучку.
– Зачем ты бросила ему прутья, мама? – спросил Маркус.
– Видишь, он просит немного лозы для гнезда? Жалко, что ли, прутьев для его деток? Собери шерсть, она тоже пригодится.
Маркус поднял с земли клочки козьей шерсти и бросил в сторону ворона. Ворон собрал лозу и шерсть в клюв, важно кивнул в сторону мамы мальчика и улетел. Мама и Маркус помахали ему в след.
– Мама, можно я побегу за ним, посмотрю гнездо?
Мама наклонилась к широкому блюду, в котором лежали румяные поджаристые лепёшки.
– Можно. Возьми лепёшку с козьим сыром, съешь по дороге. Смотри, какая поджаристая!
– Нет, лучше я потом с тобой поем.
Маркус побежал к скале, над которой видел кружение ворона. Но когда он добрался до подножия скалы, увидел страшное. На земле валялись клочья шерсти и прутики лозы, которые унёс ворон, рядом лежала мёртвая ворона и разбитые яйца. Ворон лежал возле вороны, словно обнимая. Его голова была на её разорванной шее, а крыльями он словно закрывал её. Взгляд ворона был направлен вверх. Маркус поднял голову.
На вершине скалы виднелось гнездо, а из гнезда вылетел сокол. Сокол сделал круг над ними и вернулся в гнездо. Чтобы выбросить из него яйцо.
Оно полетело вниз и разбилось у ног Маркуса. Ворон и Маркус вздрогнули одновременно.
Раздался какой-то гул. Ворон вскочил, замер. А затем взлетел в небо. Сделав круг, он вернулся и возбуждённо заскакал возле Маркуса. Захлопал крыльями и громко закаркал.
Но Маркус и так всё понял.
– Да-да, я уже понял! – радостно вскричал он. – Отец возвращается.
Маркус хотел было сорваться с места. Уже отчётливо раздавался топот лошадиных копыт. Но перед его лицом вдруг возник ворон. Он распростёр крылья, словно пытаясь задержать мальчика.
Но Маркус уже увидел.
Сколько раз потом увиденное приходило к нему в кошмарах. Расправа над мирными крестьянами была скорой, но в памяти Маркуса это всё растянулось на целую вечность.
Глазами ребёнка в мутной пелене, покрывшей воспоминания со временем, он видел только нижнюю часть коней со всадниками рыцарями по пояс. Все они были закованы в латы. Отчётливей всего он помнил картинку на щите одного из рыцарей.
Он больше всех привлекал внимание. Все рыцари были очень крупные по сравнению с их мужчинами в феллахе. Даже отец, который воевал, был худой и жилистый. А этот рыцарь был крупнее всех, как великан из сказки. И главным, потому что раздавал приказы. На его щите был рисунок – герб, как он узнал позже – на котором два сокола, похожих на того, что разворошил воронье гнездо, тянули и разрывали лапами сказочное чудовище ифирита – огненного льва с крыльями и телом буйвола.
Маркус нашёл глазами мать: удалось ли ей спрятаться, спастись? Нет, она сидела на том же месте, смотрела в его сторону и тянула к нему руки.
– Мама! Ма-ма-а-а!..
Захлёбываясь в страшном вопле, Маркус со всей прытью бросился вниз, в феллаху, к матери.
Ворон пытался его остановить, кружил вокруг, преграждая путь. Маркус сердито замахнулся на ворона.
– Уйди! – закричал он зло, раздирая криком горло.
Ворон ударил Маркуса клювом в висок, и перед лицом всё поплыло, Маркус упал. Последнее, что он видел: как его мама падает от удара меча.
Очнулся Маркус уже ночью. Было темно, только холодные большие звёзды, на которые они любили смотреть в обнимку с мамой, равнодушно освещали селение, в котором ещё днём теплилась жизнь, звучали голоса, мама пела песню…
Мама… Маркус сглотнул и попытался встать. Мысли о маме придавали сил. Вдруг она ранена… ещё жива… и ей нужна помощь!
Рядом Маркус увидел ворона. Отвернулся и не стал смотреть в его сторону. Он был зол на него.
Шатаясь, глотая слёзы, он ходил среди разрубленных, проткнутых мечом тел. Вот ворчливая тётушка Азра, старый дядюшка Даут, рассказывавший самые интересные сказки, весёлая красивая Башира, только недавно вступившая в возраст невесты…
– Мама…
Слёзы Маркуса рекой лились на безжизненное тело, глаза мамы уже не видели его. Не видели никого. Они были широко распахнуты и смотрели вверх, на яркие, но равнодушные звёзды.
– Ма-аркус-с-с…
Словно ветер прошептал его имя.
– Ма-аркус-с-с…
Мальчик огляделся. Его взгляд зацепился за маленький огонёк. Маркус подполз к нему, у него уже не было сил, и хотелось лечь рядом с мамой и умереть вместе с ней.
Огоньком оказался светящийся символ на руке сахира. В нём ещё теплилась жизнь.
– Сахир?! – мальчик обрадовался и хотел помочь раненому.
Что-то сделать… ведь он же колдун, он знает… а Маркус всё сделает…
– Держи, – сахир вытянул руку со светящимся символом на ладони и приложил её к ладони Маркуса.