W&H
Шрифт:
— Сириус не убивал их! — в ярости рявкнул Гарри, едва сдерживаясь, чтобы не выхватить палочку.
— Мне сказали, что он сам в этом признался, — ничуть не смутившись и не убрав с лица надменную улыбку, сказала Уимс.
— Это не так! — чуть успокоившись, проговорил Гарри тяжело дыша. — После того как Тёмный Лорд убил моих родителей, Сириус винил в этом себя. Именно это и приняли за признание. — Переведя дыхание, Гарри задал вопрос: — Почему вы не исключили меня или не сдали Пожирателям Смерти?
— Невермор принял тебя. Ты влился в коллектив и стал своим. В отличие от нормисов, мы готовы принимать
— Спасибо, — тихо поблагодарил Гарри, совсем растерянный и не знающий, что ему делать.
— В любом случае ещё одно нарушение, и вы будете исключены. Мне будет всё равно, пытаетесь вы защитить школу, — Уимс перевела взгляд на притихшую Уэнсдей, жадно поглощавшую информацию, — или спрятаться в ней, — директор снова глянула на Гарри. — Доброй ночи.
Она развернулась, чтобы уйти, но ей в спину донёсся твёрдый голос:
— Ксавьера и Инид тоже не наказывайте. Пожалуйста, — совсем неуверенно закончила Уэнсдей.
— Хватит торговаться! — рявкнула Уимс, даже не повернувшись к ним, и, громко клацая каблуками по полу, удалилась вглубь школы.
***
Гарри остановился перед огромным окном в комнату Инид и Уэнсдей. Он хотел поговорить с последней, но застал весьма неприятную сцену ссоры подруг. Сверху закапал дождь, и раздался гром с молниями. Даже несмотря на громкие капли и грохот, звукоизоляция в самой верхней комнате Офелия-холла была ни к чёрту, и весь разговор было прекрасно слышно на балконе, где и стоял Гарри. Ему пришлось изрядно вымокнуть, прежде чем Инид громко хлопнула дверью и ушла спать в комнату Йоко. Гарри в целом понимал позицию подруги, и ему на её месте тоже было бы до чёртиков обидно.
Не заметив на улице Гарри, Уэнсдей прошла до окна и села под него, обняв колени руками. Эта картина одинокой девушки, потерявшей друга, тронула его, и он, несколько раз стукнув ради приличия костяшками пальцев по стеклу, отворил окно и залез внутрь.
— Извини, я случайно подслушал ваш разговор. — Гарри ступил двумя ногами на дощатый пол и, не придумав ничего лучше, присел рядом с Уэнсдей.
— Я ведь извинилась, — ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла Уэнсдей.
— Это когда мы ждали машину из Невермора что ли? — припомнил Гарри. — Вряд ли это можно назвать нормальными извинениями.
— Мы не погибли, нас не исключили, так в чём проблема? — проигнорировав слова друга, спросила она. Наверняка это был риторический вопрос, но Гарри всё равно на него ответил:
— В искренности.
— Я была искренней.
— Тебе виднее, — пожал плечами он, совсем неуверенный в честности принесённых извинений со стороны Уэнсдей.
— Не похоже, чтобы ты обижался на меня за то, что я подвергла тебя смертельной опасности. — Уэнсдей повернулась к Гарри, наблюдая, как тот сдавленно смеётся. — Что тут смешного?
— Ничего, — Гарри едва смог себя угомонить, — просто на первом курсе на меня напал преподаватель, который должен был учить нас защищаться. Он рассыпался от моих прикосновений. На втором — двенадцатиметровая змея с самым сильным ядом в мире, тогда я не умер чудом. В конце концов она укусила меня. —
— Весело тебе было, — искренне и с нотками зависти проговорила Уэнсдей, а Гарри поперхнулся.
— Я бы так не сказал.
— Ещё бы. Ты же не Аддамс.
Они помолчали несколько минут, пока Уэнсдей всё же не нарушила уютную тишину:
— Почему Уимс назвала тебя «Мальчик, который выжил»? — Ей действительно было интересно.
— Человек, если его можно так назвать, убивший моих родителей, не смог убить меня и исчез на много лет. Все считают, что я — единственный волшебник, переживший смертельное заклятие, от которого нет спасения. — Гарри достал свою волшебную палочку и начал крутить в руках. Его подруга как заворожённая смотрела на неё. — Дамб… один человек сказал, что меня защитила сила любви.
Уэнсдей, не сдержавшись, фыркнула, отводя взгляд в сторону.
— А то, что дети рождаются из капусты, он тебе не сказал?
— Я тебя поддержать пытаюсь, душу изливаю, а ты… — Гарри махнул рукой.
— Я тебя об этом… — Уэнсдей не закончила, поняв, что уже говорила эту фразу сегодня.
— Не просила, — закончил за неё Гарри. — Зря ты это сказала Инид.
— Почему? — Уэнсдей вытянула ноги вперёд, направив взгляд на носки своих кроссовок.
— Сириус сказал, что оборотни очень стайные. Они заботятся друг о друге, волнуются, поддерживают. Наверное, Инид приняла тебя в свою стаю. У них же матриархат и всё такое. — Уэнсдей набрала в грудь воздух, собираясь ответить, но Гарри её перебил: — Да, я знаю, что ты её не просила. Инид обидно, что ты не позаботилась о ней, не подумала и даже нормально принести извинения не смогла.
— Ты неожиданно много знаешь об оборотнях. Для не-изгоя.
— В свете некоторых событий, — заюлил Гарри, — я чуть-чуть поспрашивал ребят и почитал книги, так что немного в этом смыслю. — Он смущённо почесал затылок. — Извинись перед Инид… по-нормальному.
— Я сама решу, что мне делать, — резко ответила Уэнсдей, показывая, что ей не всё равно на его слова.
— Она скулила от страха всю дорогу, когда мы шли в дом Гейтсов, но не бросила тебя. Она побежала за тобой, когда ты решила вернуться за Тайлером, хотя была до смерти напугана монстром, — возмущённо проговорил Гарри. — Блин, она страшно переживала, что ты забыла свой странный вязаный капюшон в Weathervane.
— Почему тебе не всё равно на наши отношения? — встрепенулась подруга, прожигая Гарри взглядом.
— Потому что у меня есть друзья, готовые идти со мной в страшные особняки на свидания к чудовищам. Не хочу, чтобы ты потеряла своих. — Он поднялся с места и открыл окно, собираясь уходить. — Подумай.
Уэнсдей промолчала и не повернулась посмотреть, как её друг вылазит в окно и уходит в своё общежитие. Она подняла шкатулку, унесённую из дома Гейтсов, покрутила её несколько секунд, а потом положила обратно и о чём-то крепко задумалась.