W&H
Шрифт:
— Телекинезом может овладеть каждый из таких, как мы, — неуверенно заявил Гарри. — Сириус тоже может двигать предметы, не касаясь их. И он не оборотень.
— Неправда, — жарко заявила девушка, на что Гарри поморщился.
— Он анимаг. Человек, способный превращаться в животное. Крёстный становится огромной чёрной собакой.
— Но его движения…
— Он очень много времени провёл в своём втором облике и перенял некоторые собачьи повадки, которые ты приняла за признаки оборотня. И запах, наверное. Но у меня нюх не такой острый, как
Двое друзей уже стояли рядом со стенами Невермора, откуда было видно пирс. До их ушей доносился шум учеников.
— А ты в кого превращаешься? — даже не зная, что сказать, Инид спросила первое, что пришло на ум. Она всё ещё переваривала откровения.
— Ни в кого. Этому нужно долго учиться.
— Если вы не изгои… и не нормисы…
— Мы волшебники, — просто сказал Гарри, на что подруга посмотрела на него с нескрываемым скепсисом.
— Как в сказках? — Она вздернула одну бровь вверх.
— Ага. На мётлах летаем, заклинания используем, варим зелья. — Это походило на шутку, но Гарри не смеялся и не улыбался.
Улыбка, вызванная словами Гарри, сползала с лица Инид — та понимала, что это был никакой не розыгрыш.
— Я бы тебе доказал, но не могу использовать магию, — проговорил он.
— Но почему тогда ты в Неверморе? У вас же, наверное, свои школы есть. — Инид всё еще не до конца верила в то, что говорил её друг.
Дальше Гарри рассказал то же самое, что недавно говорил Уэнсдей, дополнив, что о его секрете теперь знают три изгоя: Инид, Уэнсдей и директор Уимс.
***
Инид прицепилась к Гарри как колючка. Вопросы лились бесконечным потоком; девушке было до смерти интересно узнать как можно больше о магах и магии. Она поистине бульдожьей хваткой вцепилась в него, пытаясь вызнать все подробности. Гарри не оставалось ничего другого, кроме как отвечать, лишь изредка опуская некоторые ненужные детали.
Он надеялся притупить интерес подруги, огорошив её известием о магии, но вместо этого оно вызвало противоположную реакцию. Глаза Инид горели, жаждая подробностей. Гарри не учёл, что та собиралась становиться журналистом. Это была огромная ошибка. Ему казалось, что за это утро он сказал слов больше, чем за всю прошлую неделю, а ведь день только начался…
Расстались они в коридоре школы, когда на горизонте показалась Уэнсдей, которая шла прямиком к Гарри. Инид вспомнила, что она, вообще-то, обижена на подругу, поэтому с нескрываемым огорчением ушла, оставив своего ценного информатора в одиночестве.
В любом случае Инид дала чуть ли не клятву на крови, что секрет Гарри останется с ней до гробовой доски. А когда она узнала, что за ним с Сириусом гонятся с целью убить, то Гарри реально подумал, что она сейчас одним из своих когтей разрежет себе ладонь и действительно
Уэнсдей выглядела решительно. Она подошла поближе, бросила короткий взгляд на удаляющуюся Инид и начала говорить:
— Сегодня посещение клубов, так?
— Да, — не понимая, к чему клонит подруга, ответил Гарри.
— Я подумала, что нам не стоит туда ходить. Юджина всё равно нет, а пчёлы спят. — Уэнсдей ни на йоту не поменялась в лице, но что-то в её словах вызывало у Гарри недоверие.
— Всем всё равно, ты же знаешь. Посещение обязательно, даже если в клубе нечего делать. — Уэнсдей в ответ на эти слова нахмурилась, а Гарри продолжил, спросив: — Что-то не так?
— Всё в норме. Но будет лучше заняться своими делами вне клуба. — Она сложила руки в замок, недовольно поглядывая снизу вверх в зелёные глаза.
— Ладно, — протянул Гарри, прищурившись, — посмотрю, как Ксавьер практикуется с луком.
— Замечательно. На этом всё.
Уэнсдей круто развернулась на каблуках и пошла в сторону Офелия-холла. Гарри недовольно смотрел ей в идеально прямую спину, наблюдая, как та скрывается за дальним поворотом.
Естественно, он ни за каким Ксавьером наблюдать не собирался. Его бесило вечное утаивание информации от Уэнсдей. В последнее время та начала идти на сближение, но от своей идиотской скрытности избавиться ей до конца так и не удалось.
Гарри повернулся и пошёл на выход из Невермора, направляясь к пасеке. По пути он действительно пересёкся с Ксавьером, который стоял на своём излюбленном месте и расстреливал мишени из лука. Их отношения в последнее время слегка обострились: художник бесился из-за того, что Гарри с Уэнсдей подозревают его в произошедших преступлениях. Хоть Гарри и пытался не вешать ярлыки без точных доказательств (он в Хогвартсе успел обжечься на этом поприще), но, так или иначе, Ксавьер вызывал массу подозрений.
На пасеке всё было как обычно, то есть — никак. Без Юджина и его пчёл здесь действительно было нечего делать. Когда наступало клубное время, Уэнсдей и Гарри занимались своими делами внутри сарая: она зачастую сидела с блокнотом и что-то там чиркала, продумывая очередной план на следующую главу; он в это время читал книги и занимался домашним заданием. Некоторое время назад они совместно перелопатили кучу томов с описаниями изгоев, пытаясь найти там хорошо знакомое им чудовище, но потерпели сокрушительное фиаско.
Гарри шестым чувством ощущал, что что-то здесь не так. Вроде бы ничего не поменялось, но в сарай он вошёл настолько бесшумно, насколько мог.
На небольшой кушетке рядом со стеной спал какой-то крупный мужчина в чёрном пальто и такого же цвета шляпе. Он не раздевался и улёгся прямо так, в верхней одежде. Возможно, из-за того, что на улице всё ещё было по-весеннему холодно.
— А, моя племянница, ты… — Неизвестный развернулся и оглядел вошедшего, но ожидал он явно не Гарри. — Сильно изменилась, — захихикал мужчина.