W&H
Шрифт:
Ближе к вечеру, во дворе, Гарри пересёкся с Инид. Заметив его, та сразу убрала телефон в сторону и подошла. Разговоров о магии, которых опасался он, не было. Инид поняла, что задалбливать кого-то вопросами не очень вежливо, так что поумерила пыл. Вместо этого она рассказала ему о том, что говорила с Торнхилл, но та почему-то отказалась сегодня же переселить девушку обратно к Уэнсдей, сославшись на какие-то бумаги.
— Решила помириться? — улыбнулся Гарри.
— Да! — Инид жизнерадостно подпрыгивала на месте. — Мне кажется, Уэнсдей поняла, что поступила неправильно, не предупредив,
— Странно, что Торнхилл не позволила тебе сегодня уйти обратно, — заметил Гарри.
— Ну и ладно, — махнула рукой Инид, — в любом случае я в выигрыше — Йоко тоже классная. У неё ещё ночью глаза красным светятся. Выглядит жутко, но прикольно. А ещё я говорила с мамой о волшебниках…
— Инид! — недовольно зашипел Гарри.
— Я ничего ей такого не сказала! — моментально отреагировала подруга. — Просто аккуратно задала вопрос!
Гарри с шумом выдохнул. Возможно, говорить о магии ей было ошибкой.
— И что она сказала? — всё же задал вопрос он.
— Ничего, — буркнула Инид в ответ, — ушла от темы. Так или иначе, я поняла, что она знает о вас.
— Я же говорил, что волшебники и изгои стараются друг друга не замечать…
Дальше ребята говорили о возможных причинах конфликта между их видами. Гарри вспомнил, что ему как-то Сириус говорил о геноциде по отношению к изгоям, устроенном в Европе пару столетий назад… и о нескольких десятках похожих случаев после этого. В любом случае обеим сторонам было, что друг другу сказать, оттого никто ничего и не говорил. Худой мир лучше доброй войны.
Инид не отлипала от Гарри ещё несколько часов и даже на ужине села рядом с ним. Она снова засыпала его градом вопросов, но в этот раз они хотя бы не весь разговор провели в формате интервью. Гарри удалось несколько раз сместить тему на более нейтральные варианты, например, на экзамены. Выражение лица Инид в этот момент напоминало сморщенный лимон. В любом случае было весело.
Гарри поглядывал по сторонам, выискивая Уэнсдей, с которой он хотел поговорить о Тайлере, но её не было нигде. Лишь ближе к концу ужина та появилась, но буквально на пару минут: наложила в контейнер еды и снова скрылась. Понятное дело, что та понесла её своему дяде. И Гарри принял решение проникнуть в комнату Уэнсдей после отбоя — так было проще всего.
Инид и Гарри расстались только ближе к вечеру. Она этому рада не была, но всё же ушла к себе. Его подруга умела быть навязчивой, хотя сама Инид этот недостаток признавала и даже старалась бороться с ним, но время от времени её заносило.
Гарри прождал больше сорока минут после отбоя, чтобы школа утихла и учителя разошлись по своим спальням, и только после этого вылез из собственной комнаты через окно, направляясь к Офелия-холлу. Наблюдавший за его ночными приключениями Кент лишь усмехнулся, но никаких вопросов задавать не стал. Он и сам был любителем ночных вылазок по школе.
— Уэнсдей! — негромко позвал Гарри, пару раз стукнув костяшками пальцев по стеклу.
Ему никто не ответил.
Внутри комнаты Аддамс была темнота, а луну, которая смогла бы разогнать её, не вовремя закрыла большая туча.
— Уэнсдей! — предпринял ещё одну попытку
Гарри надавил на раму и залез в небольшое окошко. Каким образом Уэнсдей затаскивает через него свою огромную виолончель, он старался не думать. Под его ногами что-то захрустело.
— Что за… — недовольно пробормотал себе под нос Гарри.
Он сделал несколько шагов вперёд, и под его ногами захрустели книги, бумаги и чужие вещи. Гарри пару раз чуть не споткнулся, пока наконец не нащупал на стене выключатель и комнату не озарил свет.
Вся сторона, где жила Уэнсдей, была в разрухе. Кто-то явно постарался, раскидывая вещи его подруги. По всему помещению валялись листочки и книги, шкаф, как и стол, был вывернут наизнанку. Неизвестный «взорвал» даже кровать.
Подобная ситуация Гарри была знакома. Когда-то давно, уже, кажется, в другой жизни, его комнату тоже перевернули вверх дном, разыскивая одну вещь…
— Дневник! — Гарри был уверен, что Уэнсдей хранила записи Натаниэля Фолкнера у себя в комнате; неизвестный, видимо, думал так же.
Нашёл ли грабитель то, что искал, было непонятно.
Гарри не сразу заметил, но в некоторых местах была кровь. Особенно большая лужа натекла под древний граммофон. У Гарри сжалось сердце, когда он подумал, что грабитель убил Уэнсдей, но уже через секунду он понял, что подругу никто не трогал — над граммофоном висел Вещь, пронзённый кинжалом насквозь и пригвождённый к деревянной раме. Именно от него натекла кровь, правда, откуда взяться такому количеству в одной лишь руке, было совершенно непонятно.
— Вещь! — Гарри подскочил к раненому другу Уэнсдей. Тот едва заметно шевелил пальцами, подавая признаки жизни.
Гарри сгрёб ближайшую валяющуюся одежду Аддамс — это оказалась белая блузка — и, вытащив кинжал прямо из насаженного на него Вещи, аккуратно положил его на ткань, которая моментально окрасилась в красный. Гарри знал, что при колотом ранении лучше ни в коем случае не вытаскивать нож или любой другой острый предмет из раны, так что и сам так делать не стал.
В стрессовых ситуациях он всегда соображал намного быстрее, так что выбор, куда бежать, был сделан за секунду. В медблок с раненым Вещью не пойдёшь: будут ли там помогать отрезанной руке, было непонятно, да и вопросов задали бы слишком много. Зато Фестер мог помочь. Гарри не знал, разбирается ли тот в медицине, но выбора не было. К тому же Уэнсдей должна находиться на пасеке вместе с дядей.
Так быстро — как сегодня — он ещё с Офелия-холла не слезал. Не то чтобы это было сложно, но обычно заморочиться всё равно бы пришлось. Но сейчас Гарри чуть ли не слетел с башни, неосознанно помогая себе магией.
До сарая, в котором временно обитал Фестер, Гарри добежал за рекордные несколько минут. Если бы кто-то посторонний видел этот забег, то с уверенностью бы сказал, что видел самого быстрого человека на земле.
— Фестер! — крикнул Гарри, пинком открывая дверь.
Он уже ждал. Видимо, услышал, что кто-то бежит к его двери, и был наготове. По рукам Фестера пробегали электрические разряды, и он замер в такой позе, словно собирался прыгать.