Warm
Шрифт:
– Никого!
– крикнул он оттуда.
– Предупреждаю, если увижу, что вы идете за нами, я ее пристрелю.
– Ты отпустишь ее?
– Конечно. Как только скроюсь за горизонт. Опустите оружие, не заставляйте меня нервничать.
«Зек» пятился к двери, не сводя глаз с Александра и Гордея. Аглая дрожала, как осиновый лист. Александр закипал от невозможности повлиять на ситуацию. Вторуша и Гурьян продолжали сидеть за столом, боясь пошевелиться, чтобы не спровоцировать перестрелку.
«Зэк» подошел к двери.
– Открой!
– приказал он второму напарнику.
Тот кинулся выполнять приказ.
– Не прощаемся, - «зэк» ощерился
– Ходите теперь, огля...
Раздался выстрел. Из печи вылетело черное облако сажи. «Зэка» швырнуло о косяк окровавленной головой. Аглая упала, как подкошенная, освободившись от хватки. Александр кинулся к ней, а Гордей на улицу. Снаружи раздались выстрелы.
Александр осмотрел Аглаю. На вид, у нее повреждений не было. Из печи, кряхтя, выбрался Харитон, черный, как трубочист.
– Жива?
– спросил он, прежде, чем выбежать на улицу.
– Как будто без сознания.
Александр оставил ее и вместе с Харитоном осторожно выглянули в дверь. Опасности не было. Они вышли на крыльцо. Гордей стоял возле двух покойников, лежащих в лужах крови.
– Отбились, - Гордей облегченно вздохнул и сел прямо на землю.
К избе бежали напуганные Фекла, Лукерья и Забава.
– Девчата, Аглая без сознания, - сообщил им Александр.
Фекла отделилась от остальных и забежала в дом. Забава бросилась к Гордею, а Лукерья хотела было прижаться к Харитону, но не стала из-за его черного цвета.
– Почему ты черный такой?
– Военная хитрость, - ответил он довольно.
На порог вышел Гурьян.
– Пришла в себя, - сообщил он Александру.
– Да уж, не задалось утречко.
Эпилог
Со дня катастрофы прошло полгода. Климат все еще был мягким, весь выпадающий снег в Оренбурге и Зарянке таял следом. Однако на полюсах планеты аккумулировался холод. Частично он набирался из-за испарения метангидратов в тех местах, где обнажилось дно, частично из-за того, что нарушился обмен воздушными массами. Свет от Солнца отражался от грязной атмосферы, а не как было до того, от поверхности. Вследствие чего, смешивание воздушных масс на небольших высотах происходило не так активно. На высоте от нуля до десяти километров наблюдался определенный парниковый эффект, в котором температура с высотой серьезно не менялась.
Так было до тех пор, пока на полюсах не набралась критическая масса холодного воздуха. Он начал расползаться по планете, забираясь под теплое одеяло «парника». Перед холодным фронтом двигалась волна обильных снегопадов. Насыщенный влагой воздух продуцировал обильный снег. Однако ему было не под силу остудить землю. Он таял, шумными ручьями сбегая в овраги и трещины.
За волной снегопадов, длившейся не меньше недели, пришел сухой холодный арктический воздух. Там, где он занимал свое место надолго, почва начинала постепенно промерзать, теплообмен прекращался, и на данной территории наступала полноценная зима, с метелями и морозами. Снега выпало столько, что всякое движение по поверхности прекратилось. Только мыши и крысы чувствовали себя благоприятно. Они рыли ходы к развалинам, добывая все, что еще можно было есть, и часто воруя еду у людей, экономящих каждый грамм пищи. За это они и сами часто становились пищей. Людям пришлось проявлять чудеса смекалки, чтобы вылавливать крыс.
Жители Зарянки не знали, что по следу товарищей, спустя две недели пустили еще одну группу, погибшую в полном составе
До этого, жители городища успели разжиться бензиновым генератором и даже бензином, немного загустевшим, замаслившимся от температуры. На самодельной ректификационной колонне отобрали легкие фракции и генератор ожил. Дружок прижился, ел все подряд и радовался своей собачьей доле. Когда подсохла земля в районе провала, из которого бил гейзер, отправились исследовать возможность добычи угля. Оказалось, что его накидало в районе воронки столько, что можно было пока и не задумываться о том, чтобы лезть в пугающий бездонностью провал. На Новый год в Зарянке горел свет, шипело радио, и играла музыка из планшета Забавы. Никаких волн радио не поймало, и это было печально. Одно дело предполагать, что мир пуст, а другое - знать.
Развалины Оренбурга тоже скрылись под огромными сугробами. Не считая расщелины, город сравняло большое белое одеяло. Даже водоем, сопротивляющийся морозам дольше всех, сдался, покрывшись серым панцирем льда. Войны с Дамиром так и не случилось. Неизвестно по какой причине, но он так и не решился применить оружие. Возможно, он понял, что переоценил свою власть над людьми и испугался за свою жизнь. Возможно, на него повлиял Владимир Ильич, пригрозив в случае конфликта, встать на сторону Игоря. Жители лагеря строили разные теории, но бдительности все равно не теряли.
Алена нечаянно забеременела. Денис не переживал, зная, что часть забот на себя возьмет бабушка, которая была рада тому, что у нее будет внук, свой внук. Денис просил ее, чтобы она так явно не разделяла Веронику и будущего ребенка на своего и не своего. Он привязался к Веронике и даже подсознательно считал ее своей дочерью, а для Алены эта тема была вообще больной. Настя, жена убитого Шурика, не удержалась от подлости и рассказала матери Дениса о том, что ее сын убил ее мужа. На что Инна нашла ответ: «Какие времена, такие и поступки».
Оксана, ту, которую нашли изможденной с маленьким сыном, отошла. Она оказалась совсем молоденькой, когда набрала нормальный вес, Артем приударил за ней и довольно успешно. Федор пока маялся, не зная из кого выбрать. Ему нравилась Карина, большеглазая армянка с травмированной рукой и Лиза, немного прихрамывающая из-за проблем со спиной. Обе были симпатичными. Федор метался между ними, а девушки снисходительно принимали его ухаживания, не особо страдая от отсутствия пары.
Все было хорошо в лагере Игоря, не считая многометровых сугробов, полностью исключивших возможность добычи пропитания, и крыс, временами осаждающих людей. Если с первым бороться так и не научились, то со вторыми боролись с переменным успехом. Люди и крысы учились друг у друга искусству выживания. Блюда из грызунов стали обычным делом.
Морозы вычищали воздух от остатков вулканической пыли лучше дождей и ветров. Дни становились все светлее и светлее. И вот, как-то утром взошло солнце на фоне голубого неба. Оно множилось в каждом кристаллике снега, наполняя воздух таким ярким светом, что глаза просто не справлялись с ним. Вернувшееся солнце дало людям надежду, что снова всё будет хорошо.