Warm
Шрифт:
– Это твой дом?
– Мой. Проходи.
Ольга двинула Гордею табуретку.
– Мое убежище.
Ольга прикрыла дверь, и в подвале сразу стало тихо.
– Теперь я тебя понимаю, тяжело покинуть свой дом, который так хорошо сохранился. Он еще так хорошо скрыт от посторонних глаз.
– А может, ты останешься?
– неожиданно спросила Ольга, делая ударение на «ты».
Гордей не ожидал такого вопроса.
– Хм, а как мы тут с тобой? Там у нас всё есть, барин умный, планы всякие, что выращивать. А чем мы тут заниматься будем? Тебя бы подлечить.
Ольга
– Что это?
– Гордей поднялся и подошел ближе.
Надписи на коробках указывали на то, что внутри находятся продукты.
– Мои родители предпринимателями были. Использовали подвал, как накопитель для некоторых продуктов, или просрочку прятали, а потом перебивали сроки и снова продавали. Короче, я тебе соврала, про то, что могу прожить месяц. Тут на год двоим хватит, а то и больше.
У Гордея разгорелись глаза. Последние недели он не ел ничего серьезного, кроме всяких маринованных овощей или моченых в квашеной капусте яблок. Идея, предложенная Ольгой, показалась ему такой дельной, что он чуть не согласился на нее с ходу.
– А можно мне чего-нибудь с мясом?
– Не, тушенки тут нет, она и так хорошо уходила. Зато полно всякой рыбы. Бычки в томате тебя устроят?
– Спрашиваешь, - Гордей громко сглотнул. Желудок отозвался урчанием.
Ольга рассмеялась.
– Голодный спаситель, - она достала из открытой коробки банку консервов и передала ее вместе с ножом Гордею, - открывай.
Он большими прорезями в три рывка вскрыл крышку банки и поднес ее к носу.
– М-м-м-а-а! Кайф!
Ольга протянула ему ложку. Гордей взял ее, зачерпнул с горкой и закинул в рот, не переставая издавать звуков наслаждения.
– Не подвал, а бомбоубежище оборудованное.
– Мой отец был немного повернутым на том, чтобы дом был крепостью. Считал себя зажиточным, опасался, что могут ограбить, поэтому подвал у нас был укреплен, как бункер. А в их спальне под завалами остался сейф, в котором лежат три винтовки и куча патронов к ним.
– Здорово. А это, родители-то сами...
– Нет, их дома не было, когда случилось землетрясение. Отец, как всегда, в разъездах, а мать была в больнице. Я долго не могла выбраться отсюда, дверь прижало, а когда смогла, то по дороге меня прихватил этот жар, так я не смогла в тот раз дойти до больницы. Выбралась снова, когда поняла, что там стало холодать.
– Это тогда тебя обожгло?
– Да. Я выбралась отсюда и пошла. Столько людей было у развалин домов, столько криков. Я шла, не глядя по сторонам, боялась смотреть. Потому, может и увидела, как горизонт изменился. Я сразу заметила, как начали таять облака. Прямо на глазах исчезали и это явление приближалось. Вот тот взрыв, который случился во время землетрясения, от него вверх поднимался столб пара, и он тоже исчез.
– Я был возле той воронки, там озеро с горящим газом.
– Да? А я боялась туда идти, хотя зарево видела, - Ольга рассмотрела свои поврежденные кисти.
– Я почувствовала еще до того, как дошел жар, что надо возвращаться и пошла. А когда начало жечь, я прикрыла лицо руками
– Эх.
– Бедняжка. Так ты была без сознания дней пять точно.
– Пять? Я так и думала.
– Слушай, ну ожоги если подлечить, то они уже не будут такими. Вон, у Вторуши спина сейчас поджила, а тоже лохмотьями свисала. Тебе надо к нам, подлечиться, как на курорт. Не дай бог инфекции попадут в раны, сепсис начнется. Я же вижу, в сравнении со Вторушей у тебя процесс более запущенный.
– Что ты заладил, Вторуша. Вторуша. Дурацкое имя.
– Прости, мне тоже его имя поначалу слух резало. Дело не в нем, пока я тебя не нашел, ты могла сама с собой договариваться о том, как ты собираешься жить, но теперь, когда я знаю о тебе, позволь и мне влиять на твои решения.
– Почему это?
– Да потому, что людей, как нам видится из своей Зарянки, осталось не так уж и много. Нам надо держаться вместе и думать о том, как не сгинуть окончательно. Держаться по одиночке, самый верный вариант погубить самих себя.
– А у вас есть обожженные женщины?
– Нет. Мы вовремя успели спрятаться.
– А я что, буду, как белая ворона?
– Слушай, во-первых, у нас нет таких, кто станет это замечать, во-вторых, я никому не позволю обижать тебя. В-третьих..., ты кто по профессии?
– Учитель музыки по классу фортепиано, - Ольга вздохнула, заранее предполагая, что выбор профессии для нового мира у нее совсем неподходящий.
– Замечательно! У нас где-то в тереме были гусли, ну там, слепец заезжий в сезон бренчал. А у нас больше никто на музыкальных инструментах не специалист. Вообще замечательно.
– Ага, представляю, вы горбатитесь с утра до вечера, а я на гуслях бренчу, ооой ты гой есииии, добрый мооолодец.
– Ну, что-то кроме фортепиано ты же можешь? У нас и не требуются какие-то особые умения, программисты теперь никому не нужны. Барин велел плодиться и размножаться.
– Барин? Вы там совсем заигрались.
– Это я нашего босса так называю, Александра Сергеича, ему тоже не нравится.
– Ясно. Мне кажется, Гордей, что ты остался без пары. Верно?
– Я? Да.
– Ясно, откуда такая настойчивость.
– Ой, ну извини, мне повезло, что я встретил не бабушку столетнюю, которая могла бы заподозрить меня в желании иметь хоть какую-нибудь женщину. Ты красивая, молодая, это чудо просто, что ты выжила, а я наткнулся на тебя. Верить надо в чудеса, а не пытаться найти всему приземленное объяснение.