Wolfhill
Шрифт:
Раныль стояла посреди большой гостиной и вспоминала, как они одной большой семьёй праздновали рождество. Вот тут, чуть поодаль от камина стояла огромная украшенная ёлка, а под ней куча подарков для всех и каждого. В доме витал аромат вкуснейшего праздничного ужина, и весь вечер не утихал детский хохот…
Внезапная вспышка воспоминаний гаснет так же резко, как и зародилась минутами ранее, едва задувает вечерний ветер, и ветки деревьев с шумом ударяются о стекло окна. Осознание приходит сразу же: дедушки больше нет, родители развелись, а дядя
Девушка ёжится то ли от холода, то ли от пугающей теперь пустоты.
***
В Вульхилле школа тоже имелась, и уже сегодня Раныль предстояло с ней познакомиться. С утра её разбудили тихий звук включённого радио и шарканья бабули на кухне.
– М-м-м, пахнет вкусно!
– Живо одеваться, юная леди, ты же не хочешь опоздать в первый же день в новой школе? – голос женщины возвращает Раныль в чувство и та, торопливо бежит обратно в комнату переодеваться в новую школьную униформу.
Доезжают они на бабулиной старой машине до назначенного места довольно-таки быстро. Раныль остаётся этим довольна – в городе же, чтобы доехать до школы, приходилось стоять в пробке как минимум полчаса.
Здание школы удивляет Раныль своими габаритами. Громоздкое строение из красного кирпича со школьной эмблемой с изображением головы рычащего волка. Раныль чуть было не закатила глаза…да-а, местные, похожи, одержимы волчьей символикой. У самой двери гласило приглашение «Добро пожаловать в обитель знаний». Хорошо хоть не в волчью яму – успевает подумать девушка, перед тем, как переступить его порог.
Директриса казалась женщиной жёсткой. Возможно, это из-за строгого костюма явно размера на два больше нужного, либо из-за собранных в пугающую шишку густой копны волос – Раныль ещё не решила. Ну да, когда это директора школ вызывали симпатию. Женщина с натянутой улыбкой повела девушку за собой в класс.
– Прошу прощения, что прерываю вас, учитель Кан, - Раныль ухмыляется, потому что никакого сожаления в голосе главы школы не слышит, – Позвольте представить новую ученицу.
– Да-да, разумеется, директор Ким,- мужчина поправляет очки на переносице и жестом руки указывает, что та может делать всё, что захочет.
– Класс, поприветствуйте свою новую одноклассницу,- женщина повернула к стоящей у порога девушке голову, - Раныль, можешь войти.
Раныль внезапно понимает, что волнуется. Ей ещё никогда не приходилось стоять перед толпой незнакомых ребят и делать вид, будто ей интересно полюбят они её или нет. Девушке ровным счётом было всё равно, однако, это из ниоткуда взявшееся волнение…
– Представься,- директриса сделала шаг назад, как бы уступая девушке место.
Раныль прочищает горло, смыкает пальцы в прочный замок и, наконец, решается взглянуть на теперь уже её одноклассников.
– Всем привет, - небрежно махнув рукой, девушка продолжает, – Я – Хан Раныль, надеюсь, уживёмся, - и пренебрежительно пожимает плечами.
На Раныль скептически смотрят по меньшей мере два десятка пар глаз учеников,
Хан делает непонимающее лицо, и тут, и года не прошло, девушка за третьей партой одними губами шепчет ей:
– Поклонись, - и понимающе улыбается.
Раныль скептически выгибает бровь, как бы говоря «Вы чё, серьёзно?», и делает слабый поклон. Сразу после директриса прокашливается, желает ребятам хорошего дня и выходит из кабинета.
– Займите парту, ученица Хан,- всё ещё улыбаясь, подаёт голос учитель.
Раныль снова чувствует эту неловкость, как минуту назад, и думает, куда бы сесть. А между тем, свободных мест оказывается аж две: за третьей партой по левую сторону от той девочки, что её выручила, и в самом последнем ряду между двумя мальчиками. Впрочем, одного из них она уже невзлюбила – это он насмехался над её муками перед директрисой.
Девушка успевает рассмотреть одноклассника: смуглая, почти бронзовая кожа, лукавый взгляд карих глаз, небрежно уложенные волосы, в которые он то и дело запускает пятерню длинных пальцев. Раныль почему-то сразу начинают подбешивать его заинтересованный и, о, Боги, опять этот насмешливый взгляд, который он в неё бросает, когда та оценивающе его рассматривает.
Сама же начала пялиться.
Я не пялюсь.
Пялишься.
Вторым мальчиком оказался парень со светлыми волосами, чья кожа резко контрастировала на фоне первого. У этого была молочно-белая кожа, не болезненно-бледная, как у неё самой; и такой же лукавый прищур глаз, цвета которых Раныль не успела разглядеть – тот демонстративно принимает вид спящего, подперев острый подбородок рукой.
Почему-то оба производили впечатление малоприятных людей, и перспектива сидеть между двумя самовлюблёнными парнями – а Раныль отчего-то в этом не сомневалась – ей не улыбалась. Выбор был не велик, и девушке ничего не оставалась кроме как, сесть рядом со спасительницей.
– Ученица Хан, вы отнимаете время урока,- напомнил о себе учитель.
Раныль уже, было дело, двинулась к активно машущей ей девушке, как…
О, нет. Нет-нет-нет.
Сознание громко и недовольно цокает. Что это?
Хан встречается взглядами со смуглым парнем, который смотрел на неё, как на никчёмную букашку. Так, словно она стояла перед ним не в чистой и выглаженной школьной форме, а в каких-то лохмотьях, да ещё попахивала для пущего эффекта. Смотрел как победитель на проигравшего.
Ну, уж нет.
Гордо расправила плечи, спина – игла, уверенным шагом направилась прямо к последнему ряду. С каждым шагом замечая, как обеспокоенно, почти испуганно, смотрят на неё одноклассники. А виновник всего принял абсолютно спокойное выражение, будто не он только что чуть ли не смеялся ей в лицо.