Xамза
Шрифт:
На всякий случай Соколов приказал передать по отряду - ускорить движение.
Бешим оказался прав - вода в маленьком полузасыпанном родничке оказалась совсем чистой, но шла вверх очень слабо.
Впрочем, это, кажется, уже никого и не волновало. Цель была достигнута. Даже близость ночного боя, в котором никто не сомневался, не могла уменьшить усталой умиротворенности людей. Они дошли, вода есть, а что будет утром - покажет ночь.
В конце концов, им было держать оборону, а наступать - басмачам. А в обороне человек хоть чем-то, но укрыт.
Отряд грамотно занял круговую оборону - четыре пулемета перекрывали фланги друг друга. Лошадей и верблюдов свели в центр. Бойцы заняли секторы между пулеметами. Соколов приказывал окопаться песком - кто как сумеет. Всем артистам были выданы винтовки и комплект патронов.
Младшие командиры, как понял Хамза, видимо, знали о "секретном" оружии Степана - после короткого разговора с ним они все вернулись в цепь, приказав потушить костры, чтобы не делать свою позицию мишенью.
Ночь была облачной. Скоро зашла луна. Все замерли в тревожном ожидании. Только Бешим иногда выползал то в одну, то в другую сторону, пытаясь определить, откуда будет нанесен первый удар. Но это было даже и не нужно. К первому ударубыли готовы со всех сторон.
– Ползут, - сообщил наконец Бешим после очередного своего рейса, везде ползут, ругаются между собой: почему у красных темно?
– Боязно, значит, на темноту идти, - удовлетворенно заметил Степан. Но ничего, все равно придут. Водичка-то, она притягивает...
– Он толкнул локтем лежащего рядом Хамзу.
– Слыхал? Боятся... Наполовину тем самым себя уже ослабили. Да еще друг наш Азизбек, когда увидел, что мы костры потушили, голову себе, наверное, ломает: какое такое секретное оружие?
Хамза напряженно всматривался в темноту.
– На войне самое главное - мозги противнику набекрень поставить, чтобы он все как бы торчмя видел, перевернутым...
Несколько минут все вокруг было пронизано звенящей тишиной.
– Товарищ Соколов, - шепотом передали из цепи, - неподалеку они уже...
– Внимание!
– тихо скомандовал Степан, и по всей круговой цепи, повторяемая младшими командирами, пошла его команда.
– Приготовились!..
Резко поднявшись во весь рост, он выстрелил из обеих ракетниц одновременно и тут же упал на землю.
На всю жизнь запомнил Хамза эту картину - все басмачи, ползшие по склонам барханов вниз, к роднику, задрав головы, смотрели только вверх, следя за взлетом и падением двух ракет - красной и зеленой, осветивших барханы, как днем.
И в эту секунду по ним ударили из темноты сразу все пулеметы, все винтовки.
Вскочив, басмачи бросились назад по ярко освещенному, вскипающему свинцом песку, сбиваемые с ног очередями и залпами, оставляя убитых и раненых. Эффект был невероятный, превосходящий все ожидания.
– Прекратить! Не сметь!
– бесновался на гребне бархана Азизбек.
– Всех расстреляю!
– Он был потрясен, ошарашен.
– Это ракеты! Обыкновенные ракеты!
–
Степан энергично отдавал команды бойцам своего отряда:
– Собирайте оружие... Разбивайте пленных на группы...
И скорее, скорее!..
На рассвете от отряда Азизбека приехали парламентеры и сказали, что аллах хочет, чтобы все они перешли на службу в Красную Армию. И еще, если, конечно, на то будет воля аллаха, - они хотели бы получить немного воды.
– Где Азизбек?
– спросил Соколов.
– Мы его расстреляли, - ответили парламентеры, - он был против воли аллаха.
– Привезите тело, - потребовал Степан.
Через полчаса он убедился, что парламентеры говорили правду.
– Ну и правильно сделали, - сказал Соколов.
– Закаспийское правительство вообще было создано против воли аллаха.
Пророк Магомет что говорит? Всякая власть от бога. А в Туркестане сегодня существует только одна власть - Совет Народных Комиссаров.
После этого он объявил условия капитуляции: сдать всех лошадей и все оружие; в Красную Армию бывшие басмачи будут приняты в ближайшем населенном пункте, где есть Совет рабочих и солдатских депутатов; до этого населенного пункта придется следовать в качестве пленных.
Парламентеры согласились.
– Берите воду, - сказал Степан.
– Даю вам полдня сроку на похороны своих убитых. Выступаем вечером.
В суматохе сборов Соколову все никак не удавалось поговорить с Хамзой.
Он нашел его в группе актеров. Хамза разговаривал с Кары Якубовым.
– Степан Петрович, а вы просто прирожденный артист!
– восхищенно защелкал языком Кары Якубов.
– Такого зрелища, какое было здесь, не увидишь, пожалуй, ни в одном театре мира.
– Война из людей артистов делает, - сказал Соколов.
– Недаром в газетах пишут - на театре военных действий...
– Театр войны - жестокое зрелище, - задумчиво произнес Хамза.
– Страсти обнажены до предела... Хотелось бы когданибудь на сцене достичь такого накала страстей...
Степан отвел Хамзу в сторону.
– А чего такой невеселый?
– Есть причина.
– Какая.
– Мне не хотелось бы говорить об этом...
– Не стесняйся, выкладывай.
– Это была опасная инсценировка, Степа, - вздохнул Хамза.
– И Азизбек мог обратиться к своим людям от имени аллаха...
– Не поверили бы!
– рубанул воздух рукой Степан.
– Ты посмотри на этих бывших басмачей... Кто они? Голь перекатная...
Халаты рваные, седла обтрепанные!.. А у Азизбека рожа холеная и бешмет из тонкого сукна... Я это сразу приметил, когда он к нам подъезжал... Даю, говорит, вам один час времени... А ребята его через час ни гугу, не захотели лоб под пули подставлять. Вот тутто я и стал соображать, как их умом взять, а не силой. Если, думаю, классовый состав банды неоднородный, значит, им Азизбек с его Закаспийским правительством - как зайцу пятая нога...