Xамза
Шрифт:
Но "свое", умолкнув на время, не уходило, не исчезало.
Тоненьким голосом, робкой мелодией, утомленной, но живой, существующей "флейтой-позвоночником" напоминало оно иногда о себе.
...Работая в Фергане, Хамза много читал. Книжный голод мучил его давно - практически со времени отъезда в Мекку прекратил он систематическое чтение, которое с отроческих лет и все годы учебы в медресе было главным его занятием. В дороге было не до книг - все свободные часы он отдавал арабским и турецким газетам (в России их было не достать), знакомясь с международным положением в освещении
Не удалось восстановить регулярное чтение и после возвращения - горечь потери близких, восстание мардикеров, лихорадка фронтов... И только оседлая жизнь в Фергане вернула книги.
В местной библиотеке оказалось особенно много исторических произведений. По прихоти неведомых библиофилов, подбиравших фонды, основную их часть составляли сочинения о Хорезмском ханстве. Пестрой чередой династических междоусобиц развернулась перед Хамзой ожесточенная борьба многочисленных ханов, их сыновей и внуков за верховную власть Уктайхан, Хаджимухаммадхан, Арабмухаммадхан, Элбарс, Абулгази, Хабаш Ануша, Элтузар, Мухаммад Рахим, Асфандиярхан... Всего на троне Хорезма за триста лет побывало около сорока правителей.
Перебирая повествования о соперничестве и сражениях воинственных повелителей узбекских, туркменских и каракалпакских племен, Хамза нашел однажды пыльную связку книг о древней музыкальной культуре Хорезма. И неожиданно выяснилось, что в Хорезме когда-то были свои... ноты.
Это была потрясающая новость!
Свои, не похожие на европейские, но которыми можно было записать и высоту, и длительность, и тембр, и силу звука, а так же обозначить октавы и гаммы.
Автором, "изобретателем" хорезмских нот был знаменитый исполнитель народных мелодий на тамбуре Нияз Мирзабоши.
История появления хорезмских нот излагалась следующим образом. Во времена правления хана Мухаммеда Рахима некий Ниязхан привез из Бухары в Хиву серию народных мелодий, объединенных общим названием "Шаш-маком". Тамбурист Нияз Мирзабоши, разучивая и разбирая эти мелодии, выделил наиболее часто встречающиеся звучания и назвал их "макомы". Он был человеком, фанатично преданным своему искусству. Дни и ночи проводил Нияз Мирзабоши с тамбуром в руках, засыпая с ним и просыпаясь с ним. Вникая в природу инструмента, он все время совершенствовал его - изменял расстояние между ладами, удлинял гриф, пробовал разные формы корпуса.
И вот однажды, когда тамбур наконец полностью удовлетворял требованиям своего хозяина, Нияз Мирзабоши сыграл на нем все "макомы" подряд. Потом половины "макомов" и четверти.
И внезапно уловил, что известная народная мелодия "Рост" может быть с помощью "макомов" записана на бумаге.
Так возникли хорезмские ноты.
Всего Ниязу Мирзабоши было известно шесть с половиной "макомов".
Его сын Расул Мирзабоши продолжил дело отца. Он переложил на хорезмские ноты и записал еще шесть народных мелодий - "Панджох", "Ирок", "Бузрук", "Дугох", "Сегок" и "Навок". Кроме того, к шести с половиной отцовских "макомов"
он сочинил еще "полмакома", и, таким образом, их стало семь.
Расул
Хамза загорелся.
Теперь все его мысли были только о "макомах". Надо было уезжать из Ферганы. С одной стороны нависал Шахимардан, с другой - Алчинбек. "Покровительство" его стало невыносимым.
И как только представилась первая возможность, Хамза перебрался в Хорезм и начал поиски наследия Расула Мирзабоши. И здесь на его пути возник Абдурахман Шавкат.
Официально Хамза состоял в должности заведующего отделом искусств хорезмского Наркомпроса. Но в театрах Хивы и Ургенча шли репетиции его новых пьес, и приходилось непрерывно разъезжать из одного города в другой.
Это вызвало первое неудовольствие Шавката.
– Вы советский служащий, а не странствующий гастролер, - сделал он резкий устный выговор своему подчиненному.
– Вас никогда нет на месте! А мне каждый день нужны сведения, справки, документы для разговоров в правительстве. Потрудитесь в служебные часы находиться в своем рабочем кабинете. И без моего разрешения никуда не выезжайте.
Хамза для первого раза смолчал.
Спустя некоторое время Шавкат, как народный комиссар просвещения Хорезма, своею собственной властью остановил в Хиве репетиции пьесы Хамзы "Наказание клеветников", признав ее безыдейной. Главный режиссер театра, известный артист Таджи-заде, поругавшись с наркомом, уехал из города. Вместе с ним уехали ведущие актеры. Труппа распалась.
Автору пьесы, своему подчиненному, Шавкат давать какиелибо объяснения отказался. Безыдейная, и все.
Хамза смолчал и на этот раз.
Вокруг него уже начал складываться кружок местной художественной интеллигенции, в который входили артисты и музыканты Мадрахим Шерази, Сафо Мугани, Матюсуф Харратов, Мутриби Хароби, Джуманияз-сурнайчи, Курбан-сазчи. Эта группа энтузиастов составила костяк, на основе которого впоследствии в Хиве был возрожден театр.
Особенно близко сошелся Хамза с Шерази и с Харратовым.
Вместе они начали искать рукописи "макомов".
Между тем в Хорезме происходили довольно странные события. Боевые кадры первых лет революции, поднявшие народ на борьбу с ханом и одержавшие победу, давно уже разъехались по Туркестанскому краю - передавать свой революционный опыт в других местах. В руководстве республики оказалось много случайных людей. Но самое непонятное заключалось даже не в этом.
Со времен мировой войны в Хорезме содержалась большая группа пленных турецких офицеров. Неизвестно, когда и кто отдал распоряжение, позволявшее пленным свободно передвигаться по улицам.
Но было доподлинно известно, что по инициативе наркома просвещения всем пленным офицерам было предложено работать в местных школах. (Якобы для того, чтобы самим кормить себя, а не находиться на иждивении государства.) Турецкие офицеры, люди в основном хорошо образованные, практически преподавали все предметы, начиная от математики и кончая физкультурой.