XVII. Аббат

Башибузук Александр

— Идиоты! Это же гофмейстерина ее величества! Она только моргнет и вас четвертуют на Гревской площади! А что скажут обо мне? Господи, дай мне силы! Если кто-нибудь узнает, вас ничто не спасет.

— Она сама… — прохрипел Мигель, закрыв морду локтем. — Кто кого еще отымел…

— Сегодня звала еще… — всхлипнул Саншо. — Ваше преподобие, помилуйте…

Я несколько раз глубоко втянул воздух, чтобы успокоится, после чего налил себе сидра и поинтересовался:

— Эти сучки фрейлины видели?

— Не-а! — братья замотали головами. —

Все уже спали, а мы ее отвели к себе…

После короткого, но жесткого допроса суть произошедшего прояснилась. Мари-Катрин де Ларошфуко-Рандан банально оболванила этих оболтусов: они ее вывели из кельи, накормили от пуза, а потом гофмейстерина неистово употребила обоих одновременно по назначению. Затем прихватила с собой провизии и убралась к себе, назначив следующее свидание на следующую ночь.

По словам идиотов, никто ничего не заметил, остальные уже спали.

— Я вас сейчас сам кастрирую! — я схватил нож для резки бумаги со стола, но потом неохотно вернул его обратно. — Пошли нахрен, скоты!

— А как, насчет сегодняшней ночи? — опасливо поинтересовался Саншо.

— Вон, скоты похотливые!

Прогнав братцев, я надолго задумался. Да уж, если дело пойдет так дальше, инфаркт или инсульт мне обеспечен. Жизнь до получения во владения аббатства по сравнению с творящимся сейчас выглядит как детские шалости.

Я спохватился и внимательно осмотрел себя в зеркале. К счастью, седых волос не обнаружилось.

Немного успокоился и снова задумался.

Dame d’honneur, Мари-Катрин де Ларошфуко-Рандан, маркиза де Сенесе — человек короля. Прежняя гофмейстерина мадам де Ла Флот-Отрив была человеком кардинала, но ее Анне удалось убрать. А если… а если подцепить Машу-Катю на крючок? Такой агент влияния точно не помешает. Правда, одно дело подцепить на крючок, а совсем другое удержать. Хотя, почему бы не попробовать?

Поставив себе задачу, я занялся делами аббатства и своими именитыми паломниками, а процесс вербовки назначил на вечернюю исповедь.

Но еще до вечера, пришлось принять неожиданного гостя, при виде которого я слегка охренел.

Ко мне прибыл мой прежний наставник в деле вхождения в парижский высший свет, шевалье Артемон дю Марбо.

Само его явления меня не особо удивило — гораздо больше удивила его внешность.

Из великолепного кавалера шевалье превратился в жуткого оборванца, мало того, над глазом Артемона сиял роскошный фингал, верхняя губа распухла как вареник, а левое ухо походило на ухо Чебурашки. Знать бы еще кто это такой.

— Матерь божья! — я искренне ахнул. — Что с вами случилось, мой друг?

— Не спрашивайте… — горестно всхлипнул Артемон. — Судьба изменчива…

— И все-таки?

— Началось все с того… — печально вздохнул шевалье. — Что герцог Эгиенский попросил меня научить играть на флейте его фаворитку, малышку Аннет.

— И вы научили? — я едва не расхохотался. — Но не на той флейте, разумеется.

—

Грязные инсинуации! — вяло отмахнулся Артемон. — Но, черт побери, сам не знаю почему, герцог приревновал меня к ней! И вместо того, чтобы вызвать на дуэль, как подобает благородному человеку, приказал избить меня своим слугам. Господи, они меня чуть не убили…

— Скажите спасибо, что не убили, — серьезно посоветовал я. — Право слово, вам не позавидуешь. Такого врага не пожелаешь никому. Но вы же могли обратиться к вашему покровителю отцу Жозефу за защитой?

Артемон грустно кивнул.

— Я и обратился.

— И что он ответил?

— Посоветовал, как можно быстрее бежать, — шевалье устало провел ладонью по лицу. — К вам.

— Ко мне? — я вытаращил на него глаза.

— Да, к вам. Сказал при этом, что вы найдете способ меня защитить. И вот я здесь. Для того чтобы выбраться из Парижа пришлось переодеться в лохмотья. Если бы вы знали, как я страдаю.

По щеке Артемона прокатилась слезинка.

От такой подлости я чуть сам не двинул по морде Артемону. Вот же сука, этот отец Жозеф! Три тысячи пьяных монахов! Мало мне своих неприятностей? А теперь придется защищать этого бедолагу от самого герцога Эгиенского, который, на минуточку, по-другому зовется Генрих II Бурбон-Конде…

Но поразмыслив, все-таки решил оставить несчастного Артемона у себя. Как говорят: семь бед один ответ.

— Я попробую вас защитить, дружище. Чем вы можете быть полезным обители?

Артемон радостно отрапортовал:

— Я закончил Сорбонну по факультету теологии и богословия. Мой друг, я так вам благодарен!

В общем, принял, в качестве послушника.

Вечером началась исповедь. Фрейлины скулили, заливались слезами, выли и кокетливо признавались в мелких грешках. А вот Мари-Катрин де Ларошфуко-Рандан, маркиза де Сенесе, dame d’honneur королевы…

Никакого раскаяния, ни притворного, ни искреннего, в ней даже не чувствовалось.

— Мои грехи очень долго перечислять, ваше преподобие… — со смешком заявила она. — Так что предлагаю вам отпустить мне их скопом. Так вы сэкономите и свое и мое время.

— Речь не самих грехах, а в искреннем раскаянии, дочь моя.

— Я раскаиваюсь, ваше преподобие, правда, искренне раскаиваюсь, — в ее голове скользнула откровенная издевка.

Я резко отрыл окошко на перегородке исповедальни.

— Насколько я понимаю, вы хотите поговорить о случившемся сегодня ночью? — Гофмейстерина лукаво улыбнулась, но ее глаза, глаза опытной хищницы оставались совершенно холодными.

— Именно, дочь моя. Вы понимаете…

— Я все понимаю, — мягко оборвала она меня. — Я вдова, ваше преподобие, моя жизнь подходит к закату. И я буду брать от этой жизни все что захочу, когда захочу и кого захочу. Меня трудно испугать. И я на вашей стороне. Думаю, вам не помешает надежный друг среди окружения королевы?