Я б ему... дала
Шрифт:
Арканил, гад! Стреноживал. Убивал остатки воли. Заставлял хотеть его так, как мужа никогда не хотела, да и Дамира самого в наш первый раз.
Не знаю, как ему это удавалось. Штука, отвечающая за вопросы и ответы, скользким ручейком стекла туда, где недавно были трусы. А та, в которую поршнем толкался его член, звонко хлюпала от радости.
Устояла, называется! Доказала, что приличная! Ни стыда, ни совести не осталось. Ни потолка, ни пола. Мельтешило все перед глазами. Прыгало.
И князя тут больше не было. Растворился в винных парах. Вместо
Как бешеный.
Я даже о том, что мы без защиты, не вспоминала. Хорошо было настолько, будто сверху все святые благословили наш секс. Кивнули дружно, отвернув свои очи от этого безобразия.
Наверное, я бы и не вякнула, залей меня Абашев спермой. Внутри в ожидании развязки все нервные окончания уже спутались в тугой клубок. Не хватало самой малости. Пары движений, одного или двух грязных словечек, шлепка...
Но на белковый фонтан в финале святые санкции не дали.
Как раз в тот момент, когда Дамир увеличил скорость до уровня отбойного молотка и оторвался, наконец, от моих губ, дверь в погреб отворилась.
По глазам безжалостно ударил свет из кухни. Фирменное княжеское рычание разбавилось чужими охами и извинениями. И скотина-оргазм отказался являться на публику.
Вместо радостного «О, да! Молодец, детка!» мой князь завопил: «Пошли все нахер! Дверь закрыли за собой!» А когда пара минут отчаянных фрикций не принесла успеха, обложил матом всех от козла до плотника. Потом сам поправил на мне одежду, застегнул штаны и повел наверх.
Совсем как котики кошечек в марте. Будто меховые коврики, толкая туда, где ещё не приходовали.
В нашем случае – мимо побелевшего старика с кухаркой, мимо еще парочки обалдевших работников. Не глядя по сторонам. Без остановок. К спальне.
– Убью любого, кто сунется! – уже у самой комнаты, словно не гость, а полноправный владелец, прокричал он и толкнул дверь.
Что Абашеву ответили, я не услышала. Вместе со стуком двери мое собственное сердце бухнулось куда-то в ноги. И уже секунду спустя эти самые ноги кто-то оторвал от пола, перенес в сторону кровати и быстро расположил на мужских плечах.
Так ловко и правильно... Под нужным углом. Идеально настолько, что прежние скачки на бочке вмиг показались невинной разминкой перед настоящим шоу.
– Сильно затрахаю, скажи, – его сиятельство плотоядно уставилось на мою грудь и шумно вздохнуло.
– А ты пощадишь? – я бесстыдно потерлась подпухшими половыми губами о твердую головку члена. Внутри все ныло от разлуки с ним.
В ответ благородный князь просто обязан был произнести что-нибудь вроде «Ну, конечно!» или «Я же не животное!». Но мне достался какой-то бракованный дворянин.
С первым толчком я услышала хриплое и глухое: «Вряд ли».
А со вторым: «Кровати хана!»
Как стало ясно к середине ночи, про «вряд ли» Абашев не шутил,
Наш квадратный сексодром хоть и устоял, но скрипеть начал немилостиво. Порой в пылу страсти я не знала, то ли мне группироваться для падения, то ли расслабляться для оргазма.
Женская же гордость... Князь потоптался по ней, аки носорог по ромашковому полю.
За несколько часов дикой скачки нетронутыми остались лишь уши. Они периодически скручивались в трубочку от горячих княжеских словечек. Пылали от просьб, но держались.
Просил князь многого. Точнее – требовал. Я только и слышала «прогнись», «бери глубже», «расслабься». В кровати, на полу, в ванне. И Абашев основательно насаживал, подставлял свое царское орудие под мои губы, толкался туда, куда не было запланировано матушкой-природой.
Не любил, а трахал во всех значениях этого слова! Как гуру эротических практик, укротитель вагин и девственных женских поп.
Отбиться или спастись шансов не было никаких. Удовлетворенная по самые брови, после каждого финала я отползала от Дамира на другой край кровати. Стараясь не думать о том, ЧТО ЭТО вообще было, закукливалась по макушку в одеяло. Но, стоило чудовищу рядом отдышаться, потянуться... меня вытаскивали из уютного гнездышка и драли дальше.
Не знаю, сколько раз.
Не помню, в каких именно позах.
Мучительно медленно и адски быстро.
Много!
Так много, что к утру ноги не могли сойтись вместе. Стертые колени пылали. Зад горел. А слово «секс» вызывало лишь одно желание – заснуть беспробудным лечебным сном часов на десять или двенадцать. А потом бежать... Как и планировала раньше – огородами. Только гораздо быстрее и дальше, чтобы снова не попасть под княжеский каток.
К сожалению, каток оказался против.
Князь-мать-его-за-ногу, как и было положено князю, после ночи секса выглядел так, будто выписался из санатория. Взгляд горел, на губах блуждала сытая улыбка, и загребущие руки постоянно что-то трогали, гладили и мяли.
Результат многовековой селекции налицо! Никаких мешков под глазами, наркотической потребности в кофеине или сонливости.
Это животное продрало очи с первыми петухами (да, здесь водились и эти крикуны), бесцеремонно воспользовалось моим телом для борьбы с утренним стояком, а потом устроило себе заплыв в ванне. По-царски, с брызгами на всю комнату, пением песен и деловыми разговорами по телефону. Так сказать, без отрыва от производства. По громкой связи.
О том, что вряд ли его собеседнику доставляет удовольствие слушать княжеское фырканье и шум воды, Абашев, наверное, и не думал. Хищно посматривая в мою сторону, он намыливал свое роскошное тело. Особенно тщательно оглаживал самые интимные места. И четким уверенным тоном отдавал распоряжения.
Маньяк! Извращенец! Диктатор хренов!
Но, к своему стыду, вместо того чтобы укрыться с головой или показать факью, я в оба глаза пялилась на мыльное божество в паре метров от кровати. Глотала слюну. И возбуждалась.