Я дождусь...

Хардвик Элизабет

— Теперь, как я понимаю, ты один. Почему так случилось? — мягко спросила она.

— Ты, наверное, заметила, что, перечисляя свои завоевания, на первое место я поместил карьеру. Я считал, что и моя жена должна думать, будто это самое важное в нашей жизни. Что все должны боготворить мое дело. Когда Шерри надоело занимать второе место, чувствовать себя заброшенной, она собралась и ушла от меня. Но я не виню ее. Такие отношения немыслимы в браке, который предполагает равноправный союз двух тел и душ. А когда в семье появляется ребенок — тем более. Целые дни они проводили вдвоем с малышкой, а я до поздней ночи был занят собой. Пусть я не гулял,

не развлекался, а делал карьеру и зарабатывал деньги, все равно это не извиняет меня. Потому что в это время она страдала от одиночества.

— Но ты же работал для вас обоих.

— Да, но это не способствовало нашей любви. Что могли дать ей наши отношения, кроме сознания, что она замужем, и обеспеченной жизни? Меня она почти не видела, а наслаждаться плодами цивилизации одна не хотела. Я сначала не мог понять Шерри, называя ее капризной, думал, чего ей еще не хватает. А теперь понимаю. Самое главное, чтобы рядом с тобой был любимый, преданный человек, а остальное неважно.

Норман говорил очень эмоционально, и Сьюзен искренне сопереживала ему. Теперь ей стало понятно, почему он наотрез отказался от заманчивого предложения Каллигана. Оказывается, у него уже все это было и он заплатил за это дорогой ценой.

— А ты видишься с ними? — осторожно спросила Сьюзен.

Норман улыбнулся.

— А почему, ты думаешь, я угнездился в этом месте? Шерри повторно вышла замуж, так что надежды у меня теперь нет, но зато по выходным я вижусь с дочуркой Лорой. Мы с ней неплохо ладим, надеюсь, так будет и впредь.

Вот так неожиданно Норман открылся ей с той своей стороны, где были боль и разочарование. Все ее недоумения разрешились. Но это откровение подтолкнуло ее подумать и о своей семье. Надо смотреть правде в глаза — та опасная гордость, о которой говорил ее собеседник, угрожала разрушить и судьбы ее близких. Во многом именно из-за болезненной гордости страдала Мел, да и самой Сьюзен именно гордость и амбиции помешали до конца расспросить Эдварда Каллигана о Дэвиде. Если бы она повела себя по-другому, то он, возможно, помог бы ей. Выходит, ее гордость могла стоить Мелани примирения с любимым человеком, а ее будущему ребенку — отца.

— Похоже, я дал тебе повод к размышлению? — удивился Норман.

— Обо всем этом стоит подумать. Мне очень жаль, что у тебя все так получилось. Как грустно.

— Не жалей меня, — возразил он мягко. — С Шерри мы теперь друзья, и я очень люблю свою дочь.

Сьюзен снова подумала о своих. У ее сестры и Дэвида, безусловно, был шанс, необходимо только протянуть им руку помощи. А для этого она должна еще раз встретиться с Каллиганом, как бы трудно ей при этом ни было.

8

— Так-так… Не думал, что ваш отель настолько нуждается в деньгах, что вы решитесь пуститься в столь дальний путь, чтобы лично предъявить мне неоплаченные счета!

Слова прозвучали как пощечина, и первым инстинктивным желанием Сьюзен было развернуться и, не говоря ни слова, уйти, чтобы больше уже никогда не видеть и не слышать этого неисправимого циника. Но она переборола нахлынувший порыв и, собрав волю в кулак, приказала своему оскорбленному самолюбию молчать. Раз уж приехала, а это стоило ей немалых усилий, нужно было забыть на время о своих амбициях и игнорировать любые проявления его мерзкого характера.

Девушке было очень

нелегко вырваться из своего маленького городка, чтобы встретиться с Эдвардом Каллиганом в Лондоне. И дело было не в том, что отель требовал постоянной ее заботы. До наступления сезона оставалось еще какое-то время, и график был не столь напряженным. Причина была в Мелани, которая ни за что не хотела отпускать сестру.

Тем не менее, Сьюзен настояла на своем, сказав, будто давно обещала навестить школьную подругу, с которой не виделась уже много лет.

Она понимала, что время для каких-либо поездок было совсем неподходящее: Мелани как никогда требовалась ее моральная поддержка. С тяжелым сердцем покидая дом, Сьюзен успокаивала себя только тем, что задуманное ею должно было все вернуть на круги своя.

Поезд прибыл точно по расписанию. На вокзале она еще раз проверила адрес Каллигана по справочной книге и вышла в город. Прямо у выхода пожилая женщина продавала жареные каштаны, а на противоположной стороне улицы находилась симпатичная кондитерская, откуда доносились божественные ароматы свежей выпечки и горячего шоколада. Но Сьюзен была до такой степени взволнована предстоящей встречей, что у нее даже пропал аппетит. Она подошла к стоянке такси — скоплению аккуратненьких черных машин в стиле ретро, внешний вид которых, как дань традиции, на протяжении многих лет оставался неизменным, — села в автомобиль и объяснила водителю, куда ей нужно попасть. Квартира Эдварда находилась в наиболее фешенебельном и престижном районе Лондона, Челси.

Чтобы хоть немного отвлечься, Сьюзен удобно устроилась на сиденье и стала смотреть в окно. Там, словно кадры из документального фильма, мелькали достопримечательности одной из красивейших столиц мира: Вестминстерское аббатство — шедевр готической архитектуры, куда она приходила с матерью еще девочкой и где боялась ступать на каменный пол, потому что в него были вделаны надгробные плиты с надписями; величественный Тауэр, при виде которого у нее в детстве замирало сердце. Показалась Трафальгарская площадь, место скопления туристов, где они с отцом и крошкой Мел когда-то кормили голубей.

Наконец шофер высадил ее у особняка в викторианском стиле и пожелал всего наилучшего. Девушка поднялась по мраморным ступеням, держась за кованые поручни, и позвонила в дверь.

Она распахнулась сразу же после первого звонка, и Эдвард Каллиган прямо с порога огорошил ее своим откровенно презрительным предположением. Для Сюзи это было полной неожиданностью. Она думала, что ее встретит горничная или домработница, которая сначала справится о ее имени, предложит подождать в гостиной, принесет кофе и только потом проведет в кабинет хозяина. Вместо этого перед ней предстала его гладковыбритая самоуверенная физиономия, словно он никуда не уезжал и они снова стояли у конторки регистрации.

— Я здесь не для того, чтобы потребовать оплатить ваши счета. Хотя это и стоило бы сделать, — язвительно объяснила она.

— Неужели у нас с вами могут быть и другие темы для разговора? — Он чуть приподнял широкие, чуть сросшиеся на переносице брови.

— Я очень надеюсь на это, — подтвердила Сьюзен, стараясь не терять самообладания.

— Не сочтите за бестактность, — он мельком глянул на свои коллекционные ручные часы, — но если этот разговор надолго, сейчас для него не самое подходящее время. Через полчаса у меня назначена деловая встреча, а нам еще нужно ехать туда на машине по малознакомой дороге.