Я дождусь...
Шрифт:
— А разве нам не нужно быть ответственными прежде всего перед самими собой? — несколько театрально, как показалось Сьюзен, возразил он.
— Это не тот случай, — жестко ответила девушка, начиная выходить из себя. Ей не нравилось, что представление об ответственности для Каллигана менялось под воздействием обстоятельств и во многом зависело от его личного удобства. Например, в данную минуту его совершенно не волновала ответственность перед его будущей женой Глэдис. — Так что, пожалуйста, — уверенно продолжала она, — идите и ждите меня за столом, я приду чуть позже. Мне действительно необходимо кое-что сделать.
— Но, Сьюзен…
— Эдвард, — девушка оборвала его,
— Я действительно настаиваю, — упрямо повторил он.
Девушка утвердительно кивнула. Она прекрасно понимала, что так оно и будет. Если уж Каллиган что-то задумал, попробуй только встать у него на пути. В своей напористости он напоминал крутолобого бычка, которого опасно дразнить красной тряпкой. Таким образом, Сьюзен согласилась продолжить выяснение отношений, но твердо решила дать ему понять, что роль любовницы ее не устраивает. Ничего другого в связи с предстоящей свадьбой, по ее мнению, он предложить не мог. Но и она не собиралась идти на компромисс.
Каллиган недовольно отвернулся и закурил, девушка перевела дух после своего энергичного монолога, достала из ящика стола изящную пудреницу и провела пуховкой по разрумянившемуся лицу. Потом нарочно, чтобы позлить настырного гостя, собрала непослушные локоны в пучок и закрепила заколкой из слоновой кости.
— Идите же. Я присоединюсь к вам через пять минут. Оставить вас одного в моем служебном кабинете было бы неосмотрительно с профессиональной точки зрения, — насмешливо добавила Сьюзен, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Ощущение напряженности за столом вряд ли порадовало бы зятя и сестру. Наконец Каллиган удалился, но был совершенно обескуражен.
У Сьюзен в запасе было несколько минут, чтобы продумать свои дальнейшие действия. Как ей хотелось сейчас попросить совета у матери, этой неунывающей оптимистки, знающей ответы на все каверзные вопросы и умеющей легко справляться с проблемами. Прижаться бы к ней в широком кресле в полутемной комнате у горящего камина, рассказать, что полюбила почти женатого мужчину, любвеобильного, опасного, но непреодолимо влекущего. Рассказать, как страшится одиночества, как боится сделать неверный шаг.
Мать наверняка посоветовала бы ей как можно быстрее прервать с ним всяческое общение. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Но вот претворить это, безусловно, мудрое пожелание в жизнь было бы очень нелегко. Привыкший добиваться своего, Каллиган просто так не отступит.
Нужно было что-то придумать, чтобы вынудить его не преследовать ее. Может быть, шантаж? — подумала девушка. Пригрозить ему, что разыщу эту сумасшедшую Глэдис и расскажу о его домогательствах. Ну нет, это слишком неблагородно. Что же тогда? Идея! — вслух воскликнула Сьюзен. Как же я сразу не сообразила? Мои духи!
Ее любимые духи «Гейша» — вот что могло навсегда избавить ее от рокового Эдварда Каллигана.
Одна капелька этого творения знаменитейших парфюмеров вызывала у него сильный приступ аллергии: он начинал непрерывно чихать, слезились глаза, затруднялось дыхание. Сьюзен прекрасно помнила, как жалко выглядел этот самоуверенный, неприступный человек, когда она, надушившись этой, как он позже выразился, «отравой», пряталась в шкафу его номера, еще не подозревая, какой эффект произведет ее выбор парфюма.
Однако девушка колебалась. Такой способ избавиться раз и навсегда от его ухаживаний казался ей слишком жестоким. Со стороны реакция Каллигана на «Гейшу» выглядела как симптомы
Забудет думать обо мне… мысленно повторила она. Но забуду ли я? Или буду втайне следить за его жизнью по газетным и журнальным статьям, сводкам светской хроники? Буду читать, куда он отправился в свадебное путешествие, какие у него успехи в бизнесе, как он назвал своих новорожденных детей. И начну по ночам оплакивать свою первую, единственную, но не состоявшуюся любовь. Все равно сделаю, как задумала, решила она, а там будь что будет. Я сильная, я все перенесу.
Сьюзен закрыла офис на ключ и пошла в дальний отсек гостиницы — туда, где были расположены их с Мелани спальни. Свою она оформляла сама, без помощи дизайнера, но постаралась выдержать все в одном стиле: антикварная, но недорогая ореховая мебель, а вся обивка, шторы, покрывала — из ткани, напоминающей гобелен с изображением роз, выдержанных в пастельных тонах. Комната получилась очень нежная и уютная.
Заветный флакон стоял на столике трюмо, и зеркальные створки многократно его отражали. Девушка отвернула крышечку и начала методично душиться. Переборщить и показаться вульгарной она не боялась. Для осуществления задуманного запах должен был быть очень сильным. Сьюзен смочила кожу под коленками, на запястьях и сгибах локтей, шею, вырез лифа, за ушами и, наконец, немного капнула на щетку и хорошо прочесала ею волосы. В спальне стало просто нечем дышать, и девушка поспешила в ресторан.
Увлеченная беседой, троица не заметила, как Сьюзен вошла и остановилась, чтобы понаблюдать за сестрой и зятем со стороны. Мелани выглядела очень оживленной и вся светилась от счастья. Дэвид совсем не походил на вчерашнего опустившегося, разочарованного пьяницу, а весь как-то подобрался, преобразился и, похоже, был готов на ратные подвиги в честь вновь обретенной жены и будущего младенца. Ну, слава богу! — подумала девушка, но сердце у нее сжалось из-за того, что такого никогда не произойдет между ней и Эдвардом.
Каллиган беззаботно смеялся над очередной остротой, на которые Дэвид всегда был настоящим мастером. Он совершенно искренне, всей душой отдавался этому смеху. Загорелый, мужественный, красивый, как киногерой, казалось, он был так близко, только протяни руку, но на самом деле принадлежал другому миру, другой женщине.
Сьюзен расправила плечи, заставила себя широко и беззаботно улыбнуться и уверенно направилась к столику. Каллиган еще на расстоянии заметил ее и одарил таким откровенным, полным теплоты и нежности взглядом, что она почти физически ощутила энергетику и силу его чувства. Решимость Сьюзен ослабела, ей так захотелось ответить ему взаимностью, но холодный рассудок возобладал, и она изобразила на лице равнодушие.
Мысль о Глэдис, будущей жене Эдварда, словно архангел с мечом в руках, не позволяла ей даже мечтать о возможности проникнуть в райский сад счастливой любви. Я никогда не буду одной из таких, как Элен, не присоединюсь к свите его обожательниц, — словно молитву, полушепотом пробормотала она.
Как выяснилось, за столом обсуждалась животрепещущая для девушки тема: невеста Эдварда Каллигана.
— …уж уверен, что Глэдис будет самой неотразимой невестой всех времен и народов! — каким-то излишне саркастическим тоном объявил Дэвид.