Я есть То
Шрифт:
В: Ничего больше и не нужно, конечно. Но вы говорите о познаваемом.
М: О непознаваемом говорит только тишина. Ум может говорить только о том, что знает. Если вы старательно исследуете познаваемое, оно рассеется, и останется только непознаваемое. Но с первым же проблеском воображения и интереса непознаваемое затемняется, и вперёд выходит известное. Известное, изменяющееся — это то, с чем вы живёте. Неизменное вы никак не можете использовать. Только тогда, когда вы пресыщаетесь изменчивым и устремляетесь к неизменному, вы готовы повернуться и вступить в то, что, будучи видимо с уровня ума, может быть описано как пустота и темнота. Потому
В: Мне она кажется смертью.
М: Так и есть. А также она всепроникающая, всепокоряющая, интенсивная за пределами слов. Никакой ординарный ум не может выдержать её, оставшись невредимым, поэтому так абсолютно необходима садхана. Чистота тела и ясность ума, ненасилие и самоотверженность в жизни необходимы для выживания мудрой и духовной сущности.
В: В Реальности есть какие-то сущности?
М: Индивидуальность есть Реальность, Реальность есть индивидуальность. Реальность — это не какая-то бесформенная масса, бессловесный хаос. Она могучая, осознающая, пронизанная блаженством, она может быть сравнима с вашей жизнью, как солнце со свечой.
В: Милостью Бога и вашего учителя вы избавились от всех желаний и страхов и достигли состояния неизменности. Мой вопрос простой: откуда вы знаете, что ваше состояние неизменно?
М: Только об изменчивом можно думать и говорить. Неизменное может быть реализовано лишь в безмолвии. Став реализованным, оно будет глубоко влиять на изменчивое, оставаясь при этом незатронутым.
В: Откуда вы знаете, что вы есть свидетель?
М: Я не знаю, я есть. Я есть, потому что чтобы быть, всё должно свидетельствоваться.
В: Существование также может допускаться понаслышке.
М: И всё же в конце концов вы приходите к необходимости прямого свидетельствования. Свидетельствование, если и не личностное и действительное, по крайней мере должно быть возможным и осуществимым. Прямой опыт — окончательное доказательство.
В: Опыт может быть ошибочным и обманчивым.
М: Может, но не сам факт опыта. Каким бы ни был опыт, истинным или ложным, нельзя отрицать сам факт того, что опыт имел место. Он сам является своим доказательством. Понаблюдайте за собой внимательно и увидите, что каким бы ни было содержание сознания, наблюдение за ним не зависит от этого содержания. Осознание является самим собой и не меняется вместе с происходящим. Происходящее может быть приятным или неприятным, незначительным или важным, но осознание остаётся одним и тем же. Обратите внимание на особую природу чистого осознания, его природную самотождественность без малейшего следа самосознания, доберитесь до его корня, и вскоре вы поймёте, что осознание является вашей истинной природой, но ничто из того, что вы можете осознавать, вы не можете назвать своим собственным.
В: Разве сознание и его содержание — это не одно и то же?
М: Сознание подобно облаку в небе, а капли воды — его содержанию. Облаку нужно солнце, чтобы стать видимым, а сознанию нужно быть сфокусированным в осознании.
В: Разве осознание не является формой сознания?
М: Если содержание воспринимается без разделения на приятное и неприятное, то его сознание является осознанием. Но, тем не менее, есть разница между осознанием,
В: Разве это не зависит от того, под каким углом на это смотреть? Ум говорит, что разница есть. Сердце говорит, что никакой разницы нет.
М: Конечно, никакой разницы нет. Реальное видит реальное в нереальном. Ум создаёт нереальное, и тот же ум видит ложное как ложное.
В: Я так понимаю, что переживание реального следует за видением ложного как ложного.
М: Не существует такой вещи, как переживание реального. Реальное находится за пределом любого переживания. Все переживания находятся в уме. Вы познаёте реальное, будучи реальным.
В: Если реальное находится за пределами слов и ума, почему мы так много говорим о нём?
М: Просто потому что это приносит радость. Реальное — это высочайшее блаженство. Даже просто говорить о нём — счастье.
В: Я слышу, как вы говорите о непоколебимом и блаженном. Когда вы говорите эти слова, что происходит в вашем уме?
М: В моём уме ничего не происходит. Я слышу эти слова так же, как их слышите вы. Сила, заставляющая происходить всё, заставляет произойти и их.
В: Но ведь это вы говорите, не я.
М: Так кажется вам. Я это вижу так: два тела-ума обмениваются символическими звуками. В реальности ничего не происходит.
В: Послушайте, сэр. Я пришёл к вам, потому что я в беде. Я бедная душа, затерянная в мире, которого я не понимаю. Я боюсь Матери-Природы, которая хочет, чтобы я вырос, произвёл потомство и умер. Когда я спрашиваю о смысле и цели всего этого, она не отвечает. Я пришёл к вам, потому что мне сказали, что вы добрый и мудрый. Вы говорите об изменяющемся как о ложном и преходящем, это я могу понять. Но когда вы говорите о неизменном, я теряюсь. «Ни это, ни то, за пределом знания, бесполезное», — так зачем говорить об этом? Существует ли оно вообще, или это только концепция, вербальное противопоставление изменяющемуся?
М: Оно есть, только оно есть. Но в вашем теперешнем состоянии оно для вас бесполезно. Так же как стакан воды рядом с вашей постелью бесполезен для вас, если вы спите и видите во сне, что умираете от жажды в пустыне. Я пытаюсь пробудить вас, что бы вам ни снилось.
В: Пожалуйста, не говорите мне, что я сплю и что скоро я проснусь. Я бы хотел, чтобы это случилось. Но я не сплю и мне плохо. Вы говорите о состоянии без боли, но добавляете, что я не могу его достичь в моём теперешнем состоянии. Я чувствую себя потерянным.
М: Не надо чувствовать себя потерянным. Я просто говорю, что чтобы найти неизменное и блаженное, вы должны перестать держаться за изменчивое и болезненное. Вас заботит ваше собственное счастье, а я говорю вам, что такой вещи не существует. Счастье никогда не бывает вашим собственным, оно есть там, где нет «я». Я не говорю, что оно вам недоступно, вам только надо выйти за пределы себя, и вы его найдёте.
В: Если мне надо выйти за пределы себя, почему тогда мне с самого начала дали концепцию «я есть»?