Я есть То
Шрифт:
В: Как наблюдатель, вы работаете или пребываете в покое?
М: Наблюдение — это переживание, а покой — это свобода от переживаний.
В: Они могут сосуществовать, как волны и покой глубин сосуществуют в океане?
М: За пределами ума нет такой вещи, как переживание. Переживание — это состояние двойственности. Вы не можете говорить о реальности как о переживании. Когда вы это поймёте, вы больше не будете воспринимать бытие и переживание как нечто различное и противоположное. В реальности они являются одним неделимым целым, как корни
В: Чувство бытия является просто следствием переживания? Великая фраза (Махавакья) тат-сат — это просто образ мышления?
М: То, что говорится, — это просто речь. То, что думается, — это просто мысли. Истинный смысл невыразим, хотя его можно воспринять. Махавакья истинна, но ваши представления ложны, поскольку все представления (кальпана) ложны.
В: Убеждение «я есть То» ложно?
М: Конечно. Убеждение — это состояние ума. В «Том» нет «я есть». Когда чувство «я есть» выходит вперёд, «То» становится неясным, как звёзды, тающие с восходом солнца. Но как солнце приносит свет, так и чувство Я приносит блаженство (читананда). Источник блаженства ищут в «не-Я», и так возникает ограниченность.
В: В вашей повседневной жизни вы всегда сознаёте своё истинное состояние?
М: Тут дело не в сознавании или не-сознавании. Я не нуждаюсь в подтверждениях. Я живу бесстрашием. Бесстрашие — моя сущность, которая есть любовь к жизни. Я свободен от воспоминаний и ожиданий, не забочусь о том, чем являюсь и чем не являюсь. Я не склонен к самоописаниям, сохам и брахмасми («Я есть Он», «Я есть Высшее») мне ни к чему, я не боюсь быть ничем и видеть мир, как он есть: ничто. Звучит так просто, попробуйте!
В: Но что даёт вам такое бесстрашие?
М: Какие у вас извращённые взгляды! Разве бесстрашие нуждается в том, чтобы его давали? Ваш вопрос предполагает, что тревога и страх — это нормальное состояние, а бесстрашие — ненормальное. Всё как раз наоборот. Тревога и надежда рождаются из воображения — у меня нет ни того, ни другого. Я просто есть, и мне не нужно ни на что опираться.
В: Если вы не познали себя, зачем вам это есть? Чтобы быть довольным тем, что вы есть, надо знать, что вы есть.
М: Бытие сияет знанием, знание согревается любовью. Всё это — одно. Вы воображаете разделение и мучаете себя вопросами. Не беспокойте себя формулировками. Чистое бытие нельзя описать.
В: Пока вещь не станет известной и доставляющей удовольствие, она для меня бесполезна. Сначала она должна стать частью моего опыта.
М: Вы опускаете реальность до уровня переживания. Как может реальность зависеть от переживания, когда она является самой основой (адхар) переживания. Реальность —
В: Вы опять меня запутали! Бытие отделено от знания?
М: Отделение — это иллюзия. Как сон неотделим от того, кто его видит, так и знание неотделимо от бытия. Сон — это и есть сновидящий, знание — это и есть познающий, разница только в словах.
В: Теперь я понимаю, что сат и чит — это одно. А блаженство (ананда)? Бытие и сознание всегда присутствуют вместе, но блаженство вспыхивает только иногда.
М: Спокойное состояние бытия — это блаженство, неспокойное состояние — это то, что проявляется как мир. Блаженство — в недвойственности, в двойственности — переживание. То, что приходит и уходит, — это переживания с их двойственностью боли и удовольствия. Блаженство нельзя познать. Можно быть блаженством, но нельзя быть блаженным. Блаженство — не качество.
В: У меня есть ещё один вопрос. Некоторые йоги достигают своей цели, но это не приносит пользы другим. Они не могут или не знают, как поделиться. Те, кто знает, как поделиться тем, что они имеют, инициируют других. В чём разница?
М: Разницы нет. Ваш подход неверен. Нет других, кому надо помогать. Богатый человек, отдавший всё своё богатство своей семье, не будет иметь даже гроша, чтобы дать нищему. Так и человек знания (джняни) лишается всей своей силы и собственности. Ничего, буквально ничего нельзя о нём сказать. Он не может никому помочь, потому что он и есть всё. Он бедняк и сама бедность, он вор и его воровство. Как он может помочь, если он не отделён? Тот, кто считает себя отделённым от мира, пусть ему и помогает.
В: Но двойственность всё-таки существует, есть печаль, есть нужда в помощи. Отрицая это как простой сон, ничего не достигнуть.
М: Единственное, что может помочь, — это проснуться от этого сна.
В: Нужен пробуждающий.
М: Который тоже находится во сне. Пробуждающий означает начало конца. Бесконечных снов не бывает.
В: Даже если они безначальны?
М: Всё начинается с вами. Что ещё безначально?
В: Я начался с рождения.
М: Вам так сказали. Разве нет? Вы видели своё начало?
В: Я начался только сейчас. Всё остальное — воспоминания.
М: Совершенно верно. Безначальное начинается всегда. Точно так же, я отдаю вечно, потому что ничего не имею. Быть ничем, не иметь ничего, не хранить ничего для себя — величайший дар, высшая щедрость.
В: И не остаётся никакой заботы о себе?
М: Конечно, я забочусь о себе, но я сам — это всё. На практике это принимает форму доброжелательности, неизменной и универсальной. Вы можете называть это любовью, всепроникающей, всеискупляющей. Такая любовь предельно активна — без чувства делания.